— Все это выглядит странно и сбивает с толку тех, кто к такому не привык. Лучше закрой глаза.
Эва послушалась, немного жалея, что не увидит его в действии, и одернула себя, чтобы сосредоточиться на деле, а не своей обсессии красивым учителем. Услышала тихий, мягкий звук, напоминающий зарождающееся пламя на фитиле свечи. Вдохнула, еще не замечая изменений. И вскоре почувствовала тонкое, деликатное касание к своему разуму, поначалу спутав его с нежным.
Присутствие Изабель вынуждало осесть, рухнуть на пол к ее ногам, невзирая ни на что, и действовало, как молот. Влияние Макса работало иначе. Нарастающее давление постепенно вызывало дезориентацию, словно в комнате стремительно заканчивался кислород. Приказав себе не поддаваться мимолетной панике, Эва напрягла плечи и попыталась толкнуть это ощущение в ответ, как удавалось отводить чужие приказы.
Она ощутила его неосязаемый вес и судорожно вдохнула — это было труднее, чем обычно, будто легкие вентилировали искусственно и предстояло дождаться, пока медсестра не сдавит мешок Амбу. Голова закружилась. Не понимая, покачивается она на стуле или нет, Эва получше уперлась ногами в пол и запрокинула голову, встречая это ощущение, но больше не противясь ему, заинтригованная, насколько сильно сможет пропустить его через себя.
Все тут же прекратилось.
— Сэр? Почему вы остановились?
— Для первого раза достаточно.
— Я могу открыть глаза?
— Да.
Она встряхнула руками, сбрасывая остатки напряжения.
— Простите, сэр, но вы чересчур осторожны. Не думаю, что кто-то, кто захочет действительно меня напугать, станет сдерживаться.
— Не будем кидаться в омут. Опиши свои ощущения.
Было проще проводить параллели с силами прочих адептов, повстречавшихся ей ранее. Получилось провести настоящий сравнительный анализ с учетом субъективного ощущения сопротивления. От чего-то было проще отстроиться, например, вспышек Алессы, но в случае с Максом Эва чувствовала, что он не использовал свои силы даже на четверть. Потенциально это могло бы превратиться в ту еще вакуумную камеру пыток.
После очередной серии пометок, он предложил призвать Эвелин. Снова надел пиджак, видимо не планируя больше делать хоть сколько-нибудь размашистых движений.
— Вы больше не собираетесь… Колдовать?
— Для внушения достаточно визуального контакта.
Эва нервно сцепила пальцы.
— Я попытаюсь не противиться, но не могу обещать, что не буду.
— Ничего. Приступим?
— Давайте попробуем.
Зрачки его глаз вспыхнули жидким золотом с оттенками янтаря.
***
Ее руки лежали на руле автомобиля. Фары рисовали белую разметку дороги лишь на пару метров вперед — остальное тонуло во тьме. В динамиках играла размеренная кататоническая музыка: солист повторял две строки снова и снова. Наблюдая за однообразной дорогой и слушая, ты будто постепенно проваливался в гипноз.
«Ты в саду меня найдешь, если захочешь,
Пока не грянет сильный дождь».
Напряженная, Эва глянула в зеркало заднего вида на своего пассажира, по плечи скрытого тенью. Он ровно и расслабленно сидел наискосок от водительского места, сложив руки на коленях.
Не хотелось никак взаимодействовать с ним, но он первый нарушил молчание, будто продолжал разговор после затянувшейся паузы:
— Вам следует забрать кое-что из архива. Кажется, это был V—112.
Эва ответила, не собираясь ничего произносить:
— Это запрещено.
— Я разрешаю. Покажете вашей подруге.
«Ты в саду меня найдешь, если захочешь,
Пока не грянет сильный дождь».
Она хотела оглянуться, но подавила этот порыв, вновь взглянув на его силуэт в зеркало. И почувствовала, что он смотрит в него же — прямо в ее испуганные глаза.
— Впрочем, почему бы нам не забрать это прямо сейчас?
Ее руки выкрутили руль, разворачивая машину в прямо противоположном направлении. Исполняя приказ. Эва повернула голову, проверяя, что не пересекает ничью траекторию, и почувствовала знакомый, едва ощутимый аромат ландыша, смятого под подошвой среди болотной травы. Она закашлялась, ощутив жжение в носоглотке, свет фар встречного автомобиля ослепил ее. Изо всех сил вдавив на тормоз, она сжалась, не переставая кашлять. Почувствовала, как ее взяли за плечо.