Эва открыла глаза. Макс сидел напротив, держа в пальцах ватку, пропитанную нашатырем.
— Как себя чувствуешь?
— Все в порядке, — в горле все еще першило от острого запаха аммиака. — Было что-то необычное?
— Ты говорила. Совсем как Эвелин.
— Надеюсь, там не было ничего такого, что могло бы вас оскорбить…
— Не думай об этом. Ты это не контролируешь.
Эва с опаской подумала, что именно это и произошло, но не помнила ничего, кроме пребывания во мраке.
— Может, она указала на что-то важное?
— Пока сложно сказать — речь была фрагментарной. Попробуем снова, если ты не против, но в следующий раз. Я запрошу еще некоторое оборудование. И диктофон.
— Ого, — было интересно и в то же время жутко услышать себя со стороны. Представив, как слышит фразы, произнесенные собственным голосом, но совершенно стертые из памяти, у нее по спине пробежал холодок. Это уже начинало походить на «Экзорцизм». Осмотревшись, Эва не заметила никаких изменений в их стерильном кабинете, и сделала вывод, что не все так плохо, раз, уступая свое сознание Эвелин, она не принималась тут же устраивать погром.
Макс придвинулся к столу, чтобы сделать пометку в журнале.
— Скажи, у вас есть семейное древо?
— Возможно. Не уверена…
— Если нет, подойдут любые документы или информация о предках. Это может помочь установить твою связь с Эвелин Мунлайт. Скорее всего, она представлялась иначе, прибыв в Америку, но если моя гипотеза все-таки верна — самые близкие вполне могли бы знать ее истинное имя.
— Я найду что-нибудь. В крайнем случае — займусь составлением древа. Замечательный повод вспомнить родных, — Эва отвела взгляд. Почему, разговаривая с ним, ей обязательно надо было разбавить речь парой-тройкой лирических отступлений?! Будь четкой, не трать его время!
Закончив, Макс отложил ручку.
— История семьи может стать важной опорой для человека. Думаю, такой опыт пойдет вам на пользу.
В дверь постучалась и, дождавшись разрешения, заглянула Мэри.
— Адам освободился.
— Спасибо, — Макс поднялся. — Вас не затруднит снова показать мисс Эванс дорогу на поверхность?
Хмыкнув с вящим недовольством, Мэри все же кивнула. Зная, как та занята, Эва подхватила сумку с пальто и метнулась следом. Неловко становиться обузой для персоны, на которой все держится, но заблудиться в однообразных туннелях под больницей все же страшнее.
— До свидания, мистер Т.!
— До встречи, Эва.
***
Она думала об этом весь оставшийся вечер. Как он попрощался с ней, едва заметно, но все же улыбнувшись. Может, это и не было чем-то особенным — скорее всего, ей просто хотелось так считать. Что ж, пусть будет так. В мыслях ведь нет ничего плохого?
— Как прошла первая встреча? — папа попросил передать ему соль. — Никто тебя не обижал?
— Нет, там все очень добры ко мне. Настоящие профессионалы.
— Чудесно, чудесно.
Не хотелось портить ему настроение, но она все же спросила:
— Почему вы назвали меня Эвелин?
— Мама настояла. Мы, вроде бы, уже рассказывали тебе?
— Совсем не помню.
— Я тоже могу что-то напутать, так что лучше, наверное, поискать в записях Марион. Она целое расследование провела, пока была беременна. Дедушка ничего толком не знал, так что пришлось помотаться, а потом она каждый переезд таскалась с этими ящиками с дневниками и фотокнигами, хранила это все для тебя.
Это воодушевило ее. Если мама проделала такую колоссальную работу, оставалось только все найти, а не начинать с чистого листа.
— Спасибо, что не избавился от них.
— Как я мог? Я не в праве лишать тебя возможности хотя бы так соприкоснуться с ней. Но ты не должна делать над собой усилие. С таким лучше не спешить.
— Я понимаю.
Эва задумчиво потыкала кусочек тыквы вилкой.
— Можешь сходить со мной?
Он отрезал еще индейки, не спеша с ответом. Оттягивая его, будто откладывал прием горькой пилюли. Наконец, откашлялся и все же произнес: