— Ерунда, — Эдриан заглянул внутрь, прежде чем войти в дом. Положил шлем на краешек комода и стянул куртку. — Вы переезжаете?
— Нет, просто хочу разобрать завалы в старой комнате и найти альбомы. Для задания в клубе генеалогии.
— Генеачего?
— Составить семейное древо.
— А. Круто! Я своих предков давно не видел, надо будет съездить навестить. А где твои родители? Вы разве не вместе живете?
— Папа в командировке. А мама, — Эва по привычке посмотрела на фотографию. — Ну, ее давно с нами нет.
Он проследил за ее взглядом и охнул.
— Соболезную.
— Спасибо, но правда, все в порядке.
Потерев шею, Эдриан переступил с ноги на ногу и кивнул во внутренний коридор.
— Ну, показывай тогда, что куда.
Эва толкнула дверь. Эдриан присвистнул, подергал выключатель. Прошел в центр комнаты, боком лавируя между колоннами ящиков. Присмотрелся к люстре.
— Давай поменяю.
Запасные лампочки нашлись в кладовке. Эдриан отложил подходящие и подхватил табурет-стремянку, пока Эва вооружалась тряпками и чистящим спреем.
Свет преобразил кабинет, сделав из мрачной могилы обыкновенный запыленный склад.
— Какая у нас задача?
— Не все коробки подписаны, но в основном там книги. Я бы хотела вернуть большинство на полки, рукописи с дневниками и фотоальбомами отложить на стол, а мелочевку оставить на другой раз.
— Понял. Тогда начнем. Дай-ка тряпку, протру люстру, а то с нее аж комья летят.
В четыре руки они быстро расправились с пылью. Эва проверила содержимое коробок на столе, переложила несколько записных книг в первый ящик, чтобы вернуться к ним позже, а остальное переставила в свободный угол под окном.
Распределять книги можно довольно быстро, если не просматривать каждую — хоть соблазн и неимоверно велик. Рукописи сильно отличались от печатных изданий, как и фотоальбомы, и вскоре на столе скопилось всего несколько стопок, а книжные полки перестали пустовать. На полпути даже стало казаться, что места в шкафах не хватит — а ведь там раньше хранились еще и статуэтки с талисманами. Разгруженные коробки компактно складывались в плоские картонки и уходили за кресло.
Пока Эва пылесосила, Эдриан перенес один из немногочисленных ящиков с фигурками в сторону, где стояла парочка других. Потом опустился на колено, складным ножом срезал скотч с рулона и расправил ковер по центру комнаты.
Сделав перерыв на ужин, они вернулись в кабинет, чтобы приступить уже к разбору альбомов и рукописей со стола. Внутрь сразу ушли переводческие заметки и учебные тексты, лекционные конспекты а также планеры — Эва отложила единственный, включавший интервал до и после ее рождения, чтобы свериться с ним чуть позже.
Переложив стопки на пол, они уселись на ковре среди подушек и принялись искать.
— Это ты?!
Эва приподнялась, проверяя, что он там нашел.
— Да, это мы ездили в Пекин к маминым друзьям. Мне, вроде бы, три?
— Такая крошечная!
— Даже представлять не хочу, как они со мной летели.
— И круглая!
— Все малыши круглые.
Он надул щеки, пародируя малышку на фото. Эва скрестила руки на груди.
— В следующий раз покажешь мне свои детские фотки.
С чувством спокойного превосходства он поднял и перенес одну из рассмотренных стопок поближе к полкам.
— У меня их нет, все у родаков.
— Что ж, тогда придется выпросить несколько миленьких карточек на память, когда поедешь их навестить. Для подруги.
Он взглянул на нее. Эва поправилась:
— Ну, или друга. Как тебе удобнее, — она пролистала еще несколько страниц. Фотографии в основном мамины или сделанные ее рукой из самых разных поездок: Китай, Тибет, Япония. Под конец уже появилось что-то европейское, и молодая Марион чаще была в кадре, хоть постановка и горизонт оказывались завалены на порядок сильнее. На некоторых — уже вместе с Майклом. Эва представила, как они попросили случайного прохожего сделать фото на память, где будут вместе стоять на мосту с видом на какой-то готический собор, припорошенный снегом. Кадр как будто ожил ненадолго: мягкая европейская зима и холодный ветер, треплющий волосы. Родители улыбались, позируя, припрятав руки в карманы и стоя рядом.