— Если бы она реагировала на сигналы извне, это бы меня убедило. Но это всего лишь фрагменты Эвелин. Я склоняюсь к версии, что твои прорывающиеся видения — частицы ее воспоминаний, прочитанные тобой так же, как я делал только что, но никак не переселение душ. Просто их сила захлестывает тебя, выбрасывая из сознания, и это тоже объяснимо, ведь ты не привыкла управляться с ними.
— Считаете, что я смогу это побороть?
— Я не сталкивался с подобным, но твоя сопротивляемость крепнет. Почему бы и нет?
Эва села ровно.
— О чем она говорила?
— Что отказывается уезжать.
— У вас с ней был похожий разговор?
Макс поднял бровь. Она бросилась в объяснения, чтобы избежать упоминания Алессы и ее расследования на стороне.
— Вы сами сказали про фрагменты воспоминаний. Возможно, я… Она воспроизвела нечто, что вы притянули своей магией, голосом или самим присутствием?
Он задумался, постучал по корпусу диктофона пальцем. Примет Макс ее предположение или нет, Эва вопреки сложившейся ситуации жалела лишь о том, что не сумела услышать, как он говорит по-немецки вживую.
Он покачал головой.
— Это было очень давно.
— Вы не помните?
— Я не уверен.
Что ж, все имеют право на сомнение. Опасаясь, что при дальнейших расспросах он начнет закрываться, она благоразумно переключилась на древо и всю информацию, что сумела добыть из маминых записей с альбомами. Чтобы взять с собой в больницу только блокнот с хронологией, осторожно открепила фотографии, заложив их изначальные места закладками. Макс внимательно выслушал ее, не прерывая повествование. Сам просмотрел рукописные абзацы с датами. Сопоставил их со своими записями. Эва вытянулась.
— Вы знаете что-то еще?
— У меня было несколько вариантов. Значит, это все-таки Анна.
— Да. Эвелин дала ей свою кровь, чтобы вылечить? Но не только ей одной, раз у вас было несколько претендентов?
— Оказавшись в Америке, Эвелин была совершенно одна. Закономерно, что она искала последователей. Зная о возможностях своей крови, наверняка привязала к себе не одного, и заручилась подобием семьи где-то в южных штатах, где до нее сложнее было бы добраться недоброжелателям.
— Что-то вроде верной стаи, от которой получала защиту и подпитку?
— Это наиболее вероятное стечение обстоятельств, учитывая расходящийся веером след ее крови.
То есть, спасительница ее пра-пра-бабушки была не просто жертвой экспериментов и отчаянной убийцей, так еще и лидером секты. Просто прекрасно. Казалось бы, куда еще хуже?
— Чем поможет эта информация?
— Установка исходных обстоятельств.
— До вмешательства Эвелин? Как будто это не жизнь, а лабораторный опыт.
— Много масштабных открытий происходили стихийно. Нужно чутко анализировать последствия, чтобы воспроизвести или избежать их, здесь важна каждая деталь.
Было что-то странное в том, как он относился ко всему этому: как к данности. Все, кто живет больше века, становятся такими же отстраненными наблюдателями? Статус изгнанника мог только усилить это в его характере. Эва с грустью задумалась, каким он был до всего этого, еще даже до того, как примкнул к адептам, но никак не могла спроецировать его образ на обычного человека. Все же, он слишком отличался, чтобы теперь она могла уподобить его живым.
— На сегодня все?
Макс взглянул на часы.
— Пожалуй, да.
— Примерно в это время обычно заканчивает Адам. У вас какой-то общий рабочий проект?
— Можно сказать и так.
Она покачала ногой, вспоминая, как застала их встречу на приеме.
— Он так ценит вас, будто вам жизнью обязан.
Макс взглянул на нее исподлобья.
— Это предположение, основанное на наблюдении или чем-то еще?
Неужели она попала в точку? Ну и что это, воспоминание из видений или работа интуиции? Но самое главное, подкрепленное ее способностями — или чистая случайность? Эва отпрянула.
— Нет, думаю, это простая эмпатия. Он правда очень благодарен вам за все. Поэтому позволяет использовать это место для экспериментов?
— Адам Бридж смертельно болен.