— Будь точнее, и я послушаюсь, — его забавлял их диалог, в глазах мелькнул игривый огонек. Насколько часто это происходило? Разве это не что-то новое? Эва смутилась не от самой ситуации, а от своих размышлений. Как ей удавалось думать о чем-то ещё, кроме его твердого члена прямо между ее влажных ног?!
Он заметил тень перемены в ее лице и тут же стал серьезнее. Положив ладони ей на бедра, заставил опуститься, усаживая на себя, но еще не провоцируя проникновение. Эва судорожно глотнула воздух, ожидая его в себе, и ещё сильнее удивилась, когда этого не произошло.
Он заглянул ей в глаза.
— Чего же ты хочешь, Эвелин?
Ей показалось, что "реальной" Эвы здесь нет — та давно спит в своей постели, а она — другая, развратная Эвелин, они оба — плод ее воображения, всего-навсего реалистичные фантазии. И это сработало: одуряюще, освобождающе.
Находясь где-то над землёй, чувствуя его холодные пальцы, хаотично водящие вокруг и по ее соскам, она, прерывисто дыша, выпалила:
— Я хочу, сэр... Хочу чувствовать вас и вжиматься так сильно, пока не завою от счастья... Хочу задыхаться от ваших поцелуев, горячего дыхания, частых и сильных толчков, — у нее заплетался язык, все тело дрожало от возбуждения, ожидая самого главного и самого желанного. — И я хочу, о, так хочу ваш... Особенный поцелуй...
Краешком глаза она заметила клыки, но не была уверена, что ей не показалось — все равно подставила шею, когда он обхватил ее... И без особых усилий встал вместе с ней. Наскоро смахнул вещи и опустил ее на холодное дерево, отчего вся спина вмиг покрылась мурашками. Распрямился, любуясь ей — худенькой, с румяным лицом и локонами, распластавшимися по бумагам и чернильным записям. Коснулся кончиками пальцев ее живота, провел вверх по груди и положил ладонь ей на горло. Сначала просто накрыв, но вскоре фиксируя на столе.
Держа ее на вытянутой руке, полуголую, растрепанную, изучал ее взглядом.
И тихо, пленительно рассмеялся.
***
Эва резко проснулась и посмотрела на время, тяжело дыша. Четыре утра. Постепенно, одна за другой, в ее сознание возвращались сцены с Максом в мельчайших деталях — его голос, касания, даже вкус. Совершенно разбитая, она размышляла, не встать ли пораньше, чтобы повторить материалы лекций, но быстро передумала. Одной рукой неуверенно взялась шею — как он держал ее во сне. Сглотнула и коснулась себя второй.
Часть 3 (цензура)
Найти Алессу и начать разговор ощущалось как самоубийство.
— Почему я?
Игнорируя все на свете в своих глухих темных очках, Алесса продолжала курить, не спеша с ответом. Как бы ей ни было неловко стоять в молчании, Эва все же дождалась.
— Может быть, что-то в твоей крови. Или его личные ассоциации. Или почувствовал лёгкую мишень.
Такая оценка со стороны казалась возмутительной. Не то, чтобы Эву обвинили в доступности, но все в интонациях и безразличии Алессы намекало на что-то из этой же области — «данные», «лёгкая мишень». Будто речь шла о зверьке на стрельбище.
Эва набрала было воздух, чтобы отстоять себя, но остановилась и, наоборот, попыталась отбросить негодование.
— Что-то тут... Не так. Должна быть причина сильнее, чем личный интерес.
Бровь Алессы медленно пошла вверх.
— Когда это повторится, я дам знать, кому нужно.
— В колледже?
Она кивнула так, что это было само собой разумеющимся. Но Эву это не успокоило:
— А что, если следующий раз будет вне Редбрука? В городе или, — она сглотнула, — у меня дома?
Алесса отвела сигарету от губ.
— Уже пригласила его погостить?
— Нет, конечно, — смутилась Эва. — Он же преподаватель, это глупо...
— Слушай внимательно, — если это и был приказ, то он отскочил от Эвы мгновенно, даже не зацепив ничего в ее душе, просто вернул в серьезный настрой. — Если так переживаешь, есть один способ это проверить.
— Какой?
— В полевых условиях. В девять будь готова.
Эва с опаской наклонила голову.
— Что ты задумала?
— Наведаемся в Трою.
— Ночной клуб? Зачем?
— Проверить твою кровь у специалиста.
Ледяная дрожь вместе с догадкой пронеслась по спине колючим холодком.