На секунду она допустила, что сейчас все-таки умрет. Крик застрял в горле, глаза широко раскрыты — но вокруг абсолютная тьма. Безысходная пустота.
Неминуемая смерть.
Стены монолита сдвигались, чтобы переломать ей все кости. Эва упала на колени от его невыносимой тяжести, схватилась за горло и скребла шею в бессмысленных попытках вдохнуть вакуум. Глаза слезились, голова набухала и склоняла ее к полу, но она запретила себе сдаваться. Ради родителей, своей жизни, ей было необходимо пройти через это любой ценой.
Эвелин коснулась ее лба.
Молодая женщина в старинном платье из тёмно-синего шелка, отливающего серебром. У нее прямая осанка, изящные руки в перчатках, а на каштановых волосах шляпа в тон наряду. В том, как она держит себя, выходя в свет, ощущается спокойная сила. Она шутит, остроумно подмечая чужие недостатки, но никогда не бьёт в спину язвительными насмешками.
Ее очень просто полюбить.
Эва попыталась ухватить ее образ, но тело, скованное судорогами, не позволило пошевелиться.
Эвелин Мунлайт обернулась, как будто заметила ее. И улыбнулась, словно встретила милого друга.
Не в силах издать ни звука, все же собрав остатки воли, Эва прошептала:
«Убирайся».
***
Открыв глаза, Эва увидела его подбородок и растрёпанный край рубашки. Они оба сидели на полу; ее голова лежала у него на плече, пока Макс держал ее саму. Не двигаясь и не меняя темпа дыхания, чтобы он не почувствовал, что она очнулась — осторожно рассматривала его.
Невероятно, но он действительно обнимал ее. Ей захотелось назвать его по имени. И поцеловать.
Эва коснулась его щеки пальцами.
— Макс…
Он бережно взял ее ладонь.
— Я подвел тебя.
— Нет, нет, я сама это предложила.
— Я не должен был этого допустить.
— Это уже случилось, — желание утешить смешалось с чувством дежавю. — И со мной все в порядке.
Голова еще немного кружилась, мышцы во всем теле гудели от напряжения, но ей было так спокойно и хорошо в его руках. Она бы душу продала, чтобы это длилось вечно. Предательская судорога заставила Эву согнуться пополам и застонать от боли, вынуждая выпустить ее. Переждав резкий спазм, она тяжело задышала и чуть не расплакалась от обиды на собственное тело.
Макс поднялся сам, подал ей руку и помог встать. Эва покрутила запястьями и головой, разминая шею. Встряхнулась, напуская бодрый вид, чтобы скрыть фрустрацию от прерванных объятий.
— Так, что теперь?
— Хватит. Пожалуйста.
— Ладно-ладно. Но у меня получилось! Я увидела Эвелин и смогла ее оттолкнуть!
— Как и исчезнуть, — кивнул Макс, признавая факты. Эва оперлась на стол, склоняясь к нему, едва сдерживая восторг.
— Да?! Я не была уверена…
— В следующий раз сделаешь это без помощи.
Ох, он действительно испугался за нее. Ей стало неловко, но радость от прогресса и его минутного оттаивания оказались гораздо сильнее.
— Думаю, я теперь лучше понимаю принцип.
Подав ей знак собираться, Макс вскоре тоже направился к выходу.
Давно осознав, что пытаться запомнить дорогу по коридорам бессмысленно, она просто преодолевала это пространство наугад, в итоге оказываясь ровно там, где было нужно, куда бы ни повернула — что порядочно било по мозгам при попытке осмыслить происходящее. Конечно, миновать это пространство с кем-то — гораздо спокойнее. Эва проверила телефон, сверяясь со временем. Макс шел рядом, убрав руки за спину.
— Срочные дела?
— Да. То есть, нет, — она опередила его, подскочив к двери на лестницу, пока он доставал ключ. — Просто планы на вечер.
Тут ее телефон взорвался чередой из сообщений. Четыре входящих от Эдриана:
«В восемь? сУПЕР»
«Фильм+пицца»
«Детка, там дождь! Встречу раньше, у БВ. Не спеши!»