— С другой стороны, если ты не сможешь ничего рассказать — я буду не против.
На плечи навалилась тяжесть, сопоставимая с трехтонным грузовиком. Осев и едва удерживаясь на ногах, Эва в панике обхватила себя, решая, что делать. Времени не было: страх не пережить эту стычку стал не угрозой, а вероятностью. Вскинув руки, Эва прочертила знак, отработанный до автоматизма, и шагнула назад, взмолившись, чтобы все получилось с первого раза. Со скрипом и каким-то сомнением, потустороннее пространство все же впустило ее в себя. Колеблющийся и заряженный воздух иного мира обтек по телу, заключая в тихом и уютном футляре.
Почувствовав что-то, Изабель оглянулась. Подняла ладонь, окантованную кружевным рукавом, и плавно провела вверх и вниз по поверхности невидимого стекла перед собой.
Кровь хлынула в голову. Эву закачало от поднявшегося давления, конечности онемели, а сердце заколотилось, как ненормальное, едва успевая перенаправлять потоки. Не в силах стоять недвижимо, она отступила, согнувшись от подступающей дурноты и проявляясь. Упала на колени, чувствуя озноб, пока мир вокруг крутился и уплывал. Удерживаясь на краешке сознания, Эва оперлась на ладони; кровь хлынула из ее рта, растекаясь по бетонному полу и смешиваясь с пылью.
В янтарных глазах Изабель сверкнула искорка любопытства.
— Какая живучая мышка!
Дрожа и не веря в происходящее, Эва в ужасе подняла голову.
— О, не трудись ничего объяснять, — улыбнувшись, Изабель взяла ее за горло и потащила за собой. — Твое тело само все расскажет.
Эва зажмурилась от рывка, почувствовала, как ее подбросило, и сотряслась от удара в спину. Увидела потолок подвала и инструменты над верстаком. Не в силах согнуться, застонала и обмякла, запрокинув голову, пока мир вокруг не переставал кружиться, как смазанный фон за обезумевшей каруселью.
Изабель подвигала пальцами, пока жемчужные ноготки удлинялись, заостряясь на глазах. Вонзила кисть прямо ей в живот, когтями легко войдя под кожу и разводя мышцы. Эва задохнулась от боли, захлебываясь кровью и слюной. Со стола потянулись алые ручейки, медленно соединяясь с лужей на полу, и единым потоком уходили в водосток.
— Не проглоти язык, — между делом напомнила Изабель, касаясь ее органов изнутри, поглаживая и прожимая стенки подушечками пальцев. — Боже-Боже, что же это такое?
Кривясь, Эва пыталась выгнуться, но не могла сдвинуться с места — мышцы одеревенели, лишь пальцы и мышцы лица рефлекторно сокращались, когда Изабель вторгалась в ее тело или делала новый надрез, рассматривая внутренности с удобных ракурсов.
— Сколько рубцов, — она скользнула по очередному утолщению на кости и прервалась, вытирая пальцы о ткань изрезанной одежды для лучшего хвата. — Столкновение или авария, причем давным-давно. Так ведь, дорогуша? Но почему ничего подобного не было в твоем деле, ммм?
Она не могла ответить, хрипя и отплевываясь кровью, но этого и не требовалось. Адреналин долбил нервную систему, обостряя ощущения и не позволяя отключиться.
Я не выдержу.
Пожалуйста.
Дайте мне умереть.
— Нет-нет-нет, не пытайся двигаться, а то я что-нибудь упущу, — склонившись, Изабель провела по ее волосам, любуясь гримасой мучительной агонии. — Раз ты ей так нравишься, так и быть, будем вместе. Подберем для тебя чудесные наряды и сможем играть, сколько душе угодно.
Холод ее руки и жар собственной хлещущей крови пульсировали на грани восприятия шумной какофонией.
Пока не прервались чужой репликой, укутанной в странное эхо:
— Развлекаетесь в гордом одиночестве? Как это на вас похоже.
Изабель развернулась на голос и сделала реверанс, приподняв юбку окровавленной рукой.
— Доброй ночи, господин. Алессочка разве не явилась вас встретить?
— Я решил изменить свои планы.
Алесса спустилась за ним, оставаясь во мраке у ступеней. Он неспешно пошел к столу, бегло осматриваясь. В его голосе слышалась тень улыбки:
— Мне казалось, что вам предоставили первоклассные помещения для работы. Больше предпочитаете по-старинке?
— Это издержки нашего наблюдения. Понимаете, Онслот заручился еще одной парой глаз на нашей территории…