— По правде говоря, — она потупилась, рассматривая кончики своих туфель. — Вы бы могли сойти за того, кто приторговывает биологическим оружием.
— Теперь это не моя зона ответственности. Я уже вдоволь повеселился в сороковых.
— Наломали дров?
— Наоборот, обескуражил эффективностью. Кто бы что ни говорил, но расчеловечивание и дегуманизация — благодатная почва для прорывных исследований.
— Вы… Ужасны.
— Я честен. Это многих отталкивает. Но не тебя, — он кивком пригласил ее идти следом. Эва оттолкнулась, скользя по воздуху, преследуя его, как одинокое привидение.
— Почему вы спасли меня?
— Мисс Рой любезно предоставила все, что узнала о вас с дорогим Максом. А я решил вмешаться, чтобы не позволить уничтожить плоды его многолетних трудов. Успех слишком окрылил его наставника, заставив оступиться. В свою очередь Онслот, хоть и мягок, но все же исключительно прозорлив. Странно было бы этим не воспользоваться.
— Вы продолжали за ним наблюдать?
— Ох, выслеживать его — та еще головная боль. Периодически он сам возникал, чтобы пустить пыль в глаза и устранить пару агентов, имевших неосторожность перейти ему дорогу. Это, знаешь ли, подрывает общий темп работы и выливается в безумные траты.
— Но вы улыбаетесь! Жалуетесь на него так, будто гордитесь, что он способен в одиночку создать столько проблем!
— Конечно, его успехи доставляют мне долю изощренного удовольствия. Это ведь я заметил его и порекомендовал Динчу взять в ученики. Смотри-ка, знакомые лица, — он учтиво поклонился кому-то среди гостей. Изабель миленько помахала ему рукой.
Заметив ее, Эва тут же переметнулась на противоположную сторону, скрываясь за его спиной. Пусть обычным людям ее и не видно, но что, если ее проекция очень даже доступна их магическому взору?
Вальц тихо рассмеялся.
— Так вот, Онслот…
— Это разве его настоящее имя?
— У всех нас много имен, которыми мы пользуемся по мере жизни и от которых обязаны отказываться, если того требуют обстоятельства. Максимилиан Онслот — имя, данное ему при становлении, пока он жил и работал с наставником в Англии. Там же все для них и закончилось.
— Вы про изгнание?
— У одиночек нет будущего. Он может хитрить, изворачиваться, обманывать и пытаться провернуть задуманное — но как по мне, это сепаратизм, подчиненный сомнительным идеалам.
— У него неплохо получается, раз он до сих пор жив.
— Скажи мне: лучше жить как праведник, следуя законам, или как преступник?
— Зависит от законов. Если они противоречат самим себе или здравому смыслу…
— Находясь внутри, ты можешь искать компромиссы или оказывать влияние на правила, подтачивая их под свои нужды. Макс осознанно пошел им наперерез, вычеркнув себя из системы. Это справедливо всех напугало. Какой кошмар начнется, если каждый будет творить хаос?
— Поэтому интриги и конкуренция предпочтительнее открытых противостояний?
— Это своего рода игра. Не все ей наслаждаются, но все признают, какие возможности открываются, если сидишь за общим столом.
Ее неуверенность по поводу выбора специализации в университете и желании состояться в мире, так или иначе подчиненном небольшой группе избранных, показались такими незначительно-наивными, что ей стало горько. Заметив эту перемену, он коснулся ее подбородка, заставляя поднять лицо.
— Для тебя ничего не изменится. Продолжишь обучение, получишь пару степеней, определишь сферу научного интереса — и я подберу для тебя наиболее подходящее место. Если хочешь, можешь пока подумать над своим новым именем.
Такая формулировка не подразумевала отказ, так что Эва просто промолчала.
Он задержал на ней взгляд.
— Что-то не так?
— Нет… Нет, все в порядке.
— Не оборачивай страх обманами. Сейчас он понятен и объясним, но у него не должно быть власти над тобой. Скажи прямо, что тебя напугало?
— Я… Не думаю, что готова отказаться от имени.
— Воспринимай это как маску. Новый костюм, ранее неведомая грань личности. Существуя, мы лишь совершенствуемся и набираемся опыта, разрастаясь и расцветая, как многовековое древо. Чем больше корней — тем плотнее связь с мирозданием, тем крепче ядро.