— Как пóшло, — короткий оборубающий жест. Эва безвольно рухнула на пол.
Он щёлкнул пальцами.
Из глубины поднялось чувство трепетного обожания и мурашками прошло по всему ее телу. Посмотрите на меня. Полюбите меня. Пожалуйста, заметьте меня. Вскинув голову, Эва поползла к нему — тонкие лески постепенно натягивались, сплетаясь, — и остановилась у его ног.
Он взял ее за подбородок и тихо рассмеялся, подняв внутри нее новую бурю восторга и смиренной покорности.
— Гораздо лучше.
Ее переполнило невообразимое счастье. Эва прерывисто вдохнула, чувствуя, как нити крепко связывают ее руки за спиной.
Она проснулась в холодном поту, будто вынырнула из ледяной воды после крушения. Потрогала волосы, мокрые у корней, оттянула насквозь промокшую майку. Отбросила одеяло. Подрагивая и держась за стены в темноте, пошла в душ. Белый свет отразился от зеркала, но она проигнорировала отражение, чтобы не увидеть пугающих теней за спиной. Их нет, их не существует. Отрегулировала воду и, переключив на лейку, уселась под импровизированный водопад, пока теплые струи массировали затылок.
Все это значительно усложнялось. Как долго она продержится без сна? Хватит ли этого? Вряд ли человеческих сил достаточно, чтобы дать отпор древней магии. Но ведь у нее уже получалось, хоть и совсем немного. А эти ужасы — только начало.
Может, выпив его крови, у нее развилась опухоль в мозгу? Подумав об этом, Эва почувствовала, как что-то внутри черепа надавило на глаза. Раз так, то ей в любом случае конец. Сколько раз она была при смерти? Сама по себе смерть не пугала, но было жалко отца, которому придется пережить своего ребенка.
Разве он выдержит?
Она впилась в голову ногтями, чтобы сделать себе больно, и крикнула, заглушая отравляющие мысли. Устав, но почувствовав облегчение, выплюнула воду, набежавшую в рот.
Ей нужно быть сильной. Иначе все это — попытки сопротивляться и адаптироваться, само ее выживание — не имело никакого смысла.
Закончив, Эва нависла над раковиной и уткнулась лбом в запотевшее зеркало. Давление изнутри головы перешло на виски, вызывая иллюзорную вибрацию на коже. Она протерла стекло ладонью, раздвинула веки пальцами, всматриваясь в зрачки, пока в глубине глаза будто бы что-то двигалось.
Разве это правильный цвет?
Эва отпрянула. Сорвала полотенце с крючка и поспешно вытерла всю муть, снова глядя на свое отражение. Опухшие веки и краснота там, где она оттягивала кожу. Те же брови, те же скулы и черты, но она не могла понять, что не так.
Смотрела и не узнавала свое лицо.
***
Майкл Эванс приехал из аэропорта на такси, потратив добрую часть дороги в бесконечной вечерней пробке. Закатил чемодан в коридор, снял шляпу и плащ. Сразу же протер ботинки, пристроив их сушиться на открытой полке для обуви.
В доме было тихо. Он окликнул дочь с кухни, но не услышал ответа. Прошел на второй этаж и постучал в ее комнату, дверь оказалась открыта — одеяло на полу, вещи в непривычном хаосе. Спустился в гостиную и краем глаза заметил светлую голову. Эва сидела в кресле, обняв колени и глядя в каминную нишу. Будто стерегла кого-то, кто мог вырваться из темноты.
— Милая, ты чего не отзывалась?
— Берегу силы.
— Плохо себя чувствуешь? — Майкл подошел и хотел было потрогать ее лоб, но она отвернулась, прежде чем он смог ее коснуться.
— Ты сама не своя.
— Со мной такое бывает.
Раздраженный, он устало выдохнул.
— Я принесу таблетки.
— Они не помогут.
— Ты перестала пить лекарства?
— Пап, дело вообще не в лекарствах. Это совершенно другое.
Он подошел к телефону, снял трубку. Эва пристроила подбородок на коленях.
— Звонишь в скорую?
— Тебе нужна помощь.
Сразу ставит ей диагноз, даже не пытаясь вникнуть в ситуацию. Это бы ничего не изменило — но ей все равно стало обидно.
— Валяй. Опять положишь меня в больницу, чтобы я перестала быть твоей проблемой.