В узком коридорчике не развернуться. Каждый сантиметр стен замощен гравюрами, каллиграфией на тонкой рисовой бумаге и узкими полочками со всякой всячиной, напоминая мамину коллекцию.
Пройдя боком в миниатюрный кабинет размером с кабину грузового лифта, по всей видимости мастер Лин Цай учтиво поклонился.
— Ваш проблема есть?
Эва слишком устала, чтобы составлять грамматически верную фразу на китайском, поэтому просто достала брошюру и ткнула на схему тела, объясняющую, как сбалансировать ци. Он присмотрелся, прошелся пальцем по тексту, читая, и закивал, указывая на участок комнаты, отгороженный занавеской из темно-красных бусин. Отведя ширму, Эва прошла туда, стянула куртку и свитер, оставаясь в лифе с майкой, и легла на скрипящую лежанку, пока целитель удалился за инструментами. Ее никогда не лечили в подобных местах. Папа устроил бы скандал и разнос всей этой антинаучной ерунды, так еще бы и обиделся на такую глупость. Но его здесь не было, а значит, и осудить ее никто не смел.
«Если тебе понравится, устроим нечто похожее в более подобающей обстановке».
— Пожалуйста, прекратите.
«Помилуй! Я заинтригован!»
Она заметила движение за занавеской и вскинула голову, когда мастер Лин Цай вернулся с широким металлическим ящиком, в отделениях: иглы разной длины, свертки с полынью и травяные «фитили» для точечного прижигания, а также с пачкой ваты и спиртом подмышкой.
«…Но главное — с профессионально обработанными инструментами».
Эва издала жалобный стон. Восприняв это, как испуг, мастер Лин Цай принялся успокаивать ее жестами, усаживаясь рядом.
— Игла — не больно, совсем-совсем не чувствовать. Потом чувствовать эффект — хороший, польза.
— Я не боюсь. Давайте, — она подала ему ту руку, что была ближе, не совсем понимая, откуда должен начинаться процесс, но демонстрируя готовность к процедуре в целом. Он бережно вернул ее локоть на лежанку, выравнивая вдоль тела, и установил ящичек в быстром доступе на табуретке рядом.
Устроив голову на валике, Эва вперилась в потолок, наблюдая за дымом от благовоний. Медленно вдохнула травянистый запах полной грудью и так же медленно выдохнула, расслабляясь. Будь что будет. Нужно попробовать.
Мастер Лин Цай быстрыми движениями мазнул спиртом по областям на плече, предплечье, запястье, а также кончиках ее пальцев. Взяв стальные тончайшие иглы, приметился и четко «вбил» их в нужные точки по всей длине руки, прежде чем приняться за ладонь. Хоть она и ощутила механическое воздействие, само прокалывание практически не доставляло дискомфорта. Эва закрыла глаза, отслеживая эффект: холодок от высыхающего спирта на коже, затем мягкое тепло в каждой из точек. Тепло нарастало. Потом все области вокруг игл начали вибрировать, как безбожно чешущиеся комариные укусы. Терпеть становилось все сложнее. Эва поморщилась, повернув голову.
— Это… Должно так жечь?
Он нагнулся, чтобы достать новый шмат ваты, а поднявшись, оторопел. Его жидкие брови медленно натянулись на лоб. Чувствуя неладное, Эва взглянула на свою руку: каждая из вонзенных игл венчала медленно расползающуюся зону сереющей кожи с пульсирующими венами.
Лекарь тут же принялся вытаскивать иглы, но одернул пальцы, обжигаясь. Подняв край платка, свисающего с лежанки, поспешил вынуть их все с преградой из ткани.
Не понимая, что происходит, Эва приподнялась и вместе с ним наблюдала, как ее кожа восстанавливает привычный цвет, избавляясь от некроза. Лин Цай с опаской шагнул к занавеске.
— Погоди. Совет, жди минута.
И бросился на кухню, истерически-быстро описывая ситуацию кому-то за стеной. Послышался ответ: судя по скрипучему голосу, старухе было не меньше сотни.
Эва медленно выдохнула.
— Боже…
«Ты им не по зубам. Прими свою силу. Расцветай».
Она закусила щеку изнутри, прислушиваясь. Лекарь просил мать о совете. Та заартачилась и отказывалась помогать, ссылаясь на то, что он никогда раньше к ней не прислушивался, и с чего начнет сейчас. Лин Цай описал ей серые пятна, видимо, указывая точки на себе: «тут, тут, повсюду». Старуха замолчала. Сказала, что ей надо подумать.