«Эванс,» — позвала Алесса. Эва сфокусировалась на оклике, возвращаясь в реальность, и воззрилась на Ал с оторопением и благодарностью.
Ее голос звучал как пощечина:
— Перестань сопротивляться.
— Если я поддамся, я исчезну.
— Ты никто. Пустое место. Только теперь у тебя появился шанс хоть что-то из себя представлять.
— Я не могу… Так.
— Думаешь, самая умная? Ты не первая, кто через это проходит. Прими неизбежное или оно тебя уничтожит.
— Почему ты убеждаешь меня сдаться?
— Здесь не фильм и не сказка, Эванс, это НАСТОЯЩИЙ мир. Истинный порядок вещей, подлинная расстановка сил. Перестань унижаться. Смотреть тошно.
Эва чуть сползла по сидению. Такие доводы резали сильнее ножа, но самое страшное — она сама готова была с ними согласиться. Надавила на виски, пока не стало больно, чтобы немного прийти в себя.
— Но тогда… Что мне делать?
— Сдаться и умолять, чтобы тебя обратили.
— Прям так? На коленях?
— Если это уместно. Кого-то раболепие раздражает, но не Вальца. Он привык, чтобы вокруг него ходили на цыпочках и выхватывали каждое его слово.
Хохотнув от того, как еще недавно грубо осаждала его комментарии в потоке своего сознания, Эва допустила мысль, что она уже вполне могла быть вычеркнута из списка потенциальных претендентов на покровительство.
— И где мне найти его?
— Если думаешь, что я в курсе, то ошибаешься. Не настолько я важная шишка. Вот Изабель может знать.
— Нет-нет-нет-нет-нет…
Между ними поставили огромную тарелку с блинами с сиропом и пудрой. Скривившись, Алесса сдвинула ее в сторону Эвы, оставляя перед собой только пепельницу. Официантка налила им кофе и вновь удалилась, позволяя продолжить разговор.
— Ты тоже вымаливала становление у госпожи? — Не переживая, что подавится, Эва скрутила блин и откусила как можно больше, тут же запивая, чтобы прожевать и проглотить побыстрее. Она совершенно не хотела есть, а желудок скрутило от одного вида еды, но нужно было себя заставить. Как будто от этого действительно пропадут видения и появятся силы.
Ал стряхнула пепел. Затянулась. Эва не рассчитывала, что она что-то расскажет, но к своему удивлению услышала ответ:
— Я отдала все.
Проглотив кусок, Эва сдержалась, чтобы не похлопать ее по руке или еще как-то проявить сочувствие. Но нужна ли Ал ее жалость? Вряд ли. Это лишь заставит всех чувствовать себя еще хуже.
— Так это… Было твоим собственным решением? И цена за обращение…
— Прошлая жизнь.
Эва представила, что это может значить. Что составляет жизнь? Семья. Друзья. Мечты. Планы и ожидания от будущего. Воспоминания. И что взамен? Обучение в престижном университете, блестящая карьера, покровительство могущественных серых кардиналов и магия, продлевающая жизнь на века. Никаких болезней. Власть утверждать свою волю над слабыми смертными. Образ такой судьбы омрачило только наличие скучающей наставницы, склонной к насилию.
Вздрогнув от воспоминания о том, как Изабель беззаботно копалась в ее внутренностях и едва не присвоила себе в качестве живой игрушки, Эва впервые подумала, как ей на самом деле повезло. Какая честь была ей оказана, раз тот, перед кем все остальные готовы падать ниц, снизошел до ее невзрачной персоны, примечательной лишь тем, что по стечению обстоятельств была отмечена чьей-то особенной кровью — и по иронии судьбы пробудила эту силу.
Просто совпадение.
Одним словом — чудо.
Она чувствовала себя дрейфующей лодочкой среди безграничного океана. В каком направлении грести, чтобы увидеть хоть что-то на горизонте? Горько вздохнув, попыталась заполнить внутреннюю пустоту, отправляя в рот еще один блин. Сладость сиропа отвлекла ее, напомнив вкус его крови. По спине пробежала приятная дрожь. Комочек пудры распался, растаяв на зубах, как крохотный бутон ландыша.
— Во сне наяву…
Алесса смотрела на Эву молча и не меняясь в лице, по всей видимости уже привыкнув к прорывающейся время от времени спонтанной ахинее.
— Почему ты не дома?
Прожевав и проглотив, Эва вперилась в стол.