Пожалуйста, не отталкивайте меня.
Эва понадеялась, что все события последних дней — от пыток в оранжерее и до сегодняшнего дня, — бесконечно-длинный кошмар, который рано или поздно закончится, позволяя ей снова очнуться в его объятиях.
Тихий скрип и рокот в стенах. Убаюкивающая тишина лунной ночи.
Сон в бездонной пустоте.
***
Утром кресло было пустым. Привстав, Эва осмотрелась, по новому оценивая обстановку в свете дня. Прошла в ванну, обернула палец тканью тонкого полотенца и кое-как почистила зубы, умылась. В отражении все еще была она — или так ей казалось издалека. Присматриваться в поиске отличий, чтобы накручивать тревогу, совершенно не хотелось.
Она проверила телефон — значок десятков пропущенных звонков, скорее всего — от отца. Горько вздохнула, не представляя, что именно теперь предпринять.
Стук в дверь не позволил спокойно подумать.
В студенческих комнатах не было глазков. Придется открыть. Ей подумалось, что это может быть сосед или смотритель. Прикинула, как объяснить, что она тут делает. Подняла руку, чтобы открыть защелку, но решила все же надеть куртку — чтобы прикинуться, что сама зашла сюда недавно, и уже уходит.
Сглотнула, представив, что по ту сторону стоит Изабель.
Мотнув головой, повернула замок — сзади, у самого затылка, раздался низкий рокочущий рык.
Эва толкнула дверь, выбегая: стены, пол и потолок коридора покрывала зловонная масса с кровоподтеками и поглотила дверь за спиной, превратив все пространство в кишку. От лестницы двигалось нечто, перегородившее проход. Органы, соединенные хаосом переплетающихся артерий и вен, пульсировали в разных темпах, нагроможденные за тонкой прослойкой кожи. Оно передвигалось рывками, ведомое внутренним импульсом, и переливалось, явно лишённое скелетного каркаса. Эва против воли приникла к стене, уходя с траектории существа. Задержать дыхание. Не издавать ни звука. Просто переждать, пока та не отпрянет, освобождая дорогу.
Медленно продвигаясь по коридору, чудовищная груда содрогнулась, извергая из себя потоки крови и слизи. Эва зажала рот, сдерживая тошноту. Вторая рука утопала в стене — остывающая, постепенно высыхающая плоть, покрытая плотной пленкой пленкой, но еще мягкая внутри, — и почувствовала пальцами твердость костей в глубине.
Света в тени существа стало еще меньше. Давление в спину протолкнуло Эву еще глубже в мягкую стену, стиснув между бугристыми плоскостями, не давая вдохнуть и затягивая в себя. Не соображая, она в панике вырвала конечности, взбираясь по ним, и спрыгнула, приземляясь на колени и ладони в лужи мерзости на полу. Восстановила баланс и кинулась вниз. Каждая ступень стала шаткой, проминаясь под давлением и ускользая из-под ног, чуть не вынудив упасть и проехать до первого этажа на спине. Витражные стекла в мутных разводах с проростками темной гнили. Широкий холл, частично покрытый обломками высохшей кожи, и пространство улицы за дверями. Выбежав наружу, Эва растерялась, потеряв направление: высокие грузовые контейнеры сформировали несимметричный искаженный лабиринт.
Массивная туша скатилась за ней, заполняя коридор, ударилась об стену на повороте, захлестываясь и перемежаясь, и устремилась дальше бесконтрольной лавиной.
Не дожидаясь, пока ее нагонят, Эва прикинула траекторию, чтобы взобраться повыше. Подбежала, опрокинула пустой баллон, оттолкнулась — тот сразу же откатился, поглощаемый мясистой массой, — и яростно схватилась за верхушку металлической грани, подтягивая тело. Облупившаяся краска впилась в ладони, делая их скользкими от крови. Взобралась и осмотрелась, пока внизу рокотал обезумевший студень: кладбище кораблей, хаотичное нагромождение костяных остовов, переплетенных с арматурой. Острогорье из камня и железа.
Ржавое небо наполнило низкое гудение не то сирены, не то огромного мертвого лайнера под землей, отражаясь от металла диссонансным эхом. Она побежала к нему по крышам контейнеров, выискивая глазами подобие тропы в этой апокалиптической свалке. Оторвавшись от существа, спустилась по ту сторону и продолжила путь на размеренный гул, скачками преодолевая неровности ландшафта, пока не наткнулась на зияющее отверстие в плоти гиганта, по которому передвигалась. В глубине блеснула гладкая поверхность коридора, за поворотом ритмично пульсировал приглушенный алый свет, отражаясь от стен, еще не пораженных мясистым студнем. Спустилась туда, чувствуя, как давление нарастает вместе с духотой, пахнущей машинным маслом, а движения становятся затрудненными, как будто идёшь по дну в тяжёлом скафандре. Эва помогла себе продвинуться, проталкиваясь локтями, задевая пальцами гладкие водоросли и ворсистый мох в пустоте с нашитыми на них пуговицами и глазами-заклепками, пока не увидела в размытом мутном потоке зала барьер из костей. Широкие, удлиненные, они торчали из мраморного пола, разрастаясь в стороны и переплетаясь, как голый куст без кроны. Двигаться стало чуть проще, плотный воздух не так сильно сносил с траектории. Воспользовавшись этим, Эва разогналась, уперлась в толстый изгиб кости, перемахивая через преграду, и рванула к смыкающимся дверям грузового лифта. Те сомкнулись за ее спиной, а затем чуть вогнулись от удара извне, сохранив контур громадной вмятины.