Истинная свобода.
В коридор, за дверь с табличкой, через нагромождения полок, ящиков и пластиковых контейнеров. Выход в шум пульсирующего грохота и оглушительно-громкой музыки, пахнущий потом и духотой. Набитый танцпол, сотни танцующих тел в алых и синих вспышках клубного света. Скользящий лазер рисует динамичные фигуры прямо по головам — направляющие нити, предсказывающие ритмику движений безликой массы. Контролируемый хаос.
Эва нырнула в него, сливаясь с толпой и кружась в совершенном восторге. Коснулась руки безликой девушки, повернулась и выскользнула из объятий безликого паренька, попытавшегося ее удержать. Не останавливаясь ни на такт, устремила взгляд в потолок: подвижные тени, пляшущий свет. Сине-фиолетово-красный портал в бездонную бездну — раскрывшаяся пасть левиафана, который вот-вот проглотит их всех заживо, не щадя никого.
Она рассмеялась.
Пройдя толпу насквозь, Эва шагнула к пространству у стены между баром и коридором. По ту сторону — темный холл с гардеробной. Оглянулась на оклик, сияя глазами — без имени, но явно обращенный к ней:
— Ты же сама по себе, малышка?
Отморозок навис над ней, оказавшись еще ближе. Втянул воздух у нее над ухом. Эва положила ладонь ему на грудь, но не для того, чтобы оттолкнуть, а накрывая сердце. Завороженно прислушалась к самому ценному, что было в нем — токам разгоряченной крови.
— Можно сказать и так.
— Ну, в смысле, одна тут?
Она улыбнулась, зная, что ее нынешнее положение попросту невозможно объяснить словами, а его крохотный мозг под влиянием веществ даже их не способен как следует обработать.
— Теперь я никогда не буду одна.
— Всмысле?
Его тупая рожа перестала представлять для нее интерес. Но в нем все еще что-то трепетало. Нужно было просто это… Достать.
Встречая его взгляд, Эва сказала:
— Перестань дышать.
Моргнув пару раз, он замер в недоумении. Шагнул назад, но тут же впал в панику, осознавая, что не может вдохнуть. Схватился за горло и упал на колени, разинув рот, будто ему на голову нацепили пластиковый мешок — силясь нащупать языком хотя бы крупицу кислорода.
Эва склонилась, наблюдая, как его лицо становится бледным от испуга. Потом красным. Потом темно-бурым. Даже уши и шея обрели ярко-малиновый оттенок, пока он не потерял сознание, безвольно растянувшись на полу.
Погашенный фитиль.
Горький дым, ускользающий в темноту.
Это было красиво — но больше не стоило внимания.
Убрав руки в карманы, Эва перешагнула через него и прошла к выходу, любуясь узорами опадающих линий света на узких стенах.
Ритмичная долбежка клуба сменилась нестройными звуками города: сигналками автомобилей, смешением голосов и случайных выкриков зазывал, скрежетом колес и металла. Холодный воздух с примесью хвои и мокрого асфальта.
Стоило покинуть переполненный ящик с гудящими насекомыми, как ее сердце стало неспокойно. Азарт ускользнул на темную глубину.
Хотелось заглушить внутреннюю пустоту новой встречей, с эффектным зрелищем и стоящей наградой.
Ей нужно было нечто особенное — душа отступника. Холодное зимнее солнце.
Эва достала мобильник.
Пусть услышит ее голос. Она знала, как должна позвать его, хрупкая и отчаявшаяся — звучать напуганной, но еще толком не осознающей всей степени навигающейся угрозы. Слова сбиваются, будто танцуют, наступая друг другу на ноги. Она чуть не улыбнулась тому, как хорошо у нее получается, но это бы все испортило, поэтому она прикусила губу, осаждая себя толикой боли. Это добавило мольбе о помощи великолепный подтон проглоченных слез.
Прочь из центра — слишком много глаз. Граница тихого района вполне подойдет, какой-нибудь дикий парк, а еще лучше — кладбище.
Конечно, она встретит его там.
В этом не было никаких сомнений.
***
Рука сторожа свисала из окошка будки — бледная, как у трупа. Эва отперла замок и сбросила цепь с ворот, распахивая их подобно театральным кулисам перед главным действием. Безликие тени скользнули из-за ее спины, перегоняя и скрываясь во мраке таинственного сада — напоминающие людей, но не совсем являющимися таковыми. Что-то между — как и она сама. Но в ее случае это временно. Эти жизни здесь для необходимого размена.