Впрочем, как и все остальные.
Шелест чужих быстрых шагов. Эва шла, не спеша, позволяя им инициировать действие прежде, чем настанет ее черед. Прислушалась к звукам зарождающегося боя, глухим крикам и хрусту переламывающихся костей.
Нужно его успокоить.
Она на ходу исполнила жест для исчезновения, уверенно вступая в дымку потустороннего мира. Ночь стала светло-серой, инверсия тьмы высветила фигуры нападающих и белоснежный силуэт Макса. Он отражал удары четкими техничными пассами, заставляя противников отступать или сгибаться пополам, искажая работу их тел, даже не касаясь их и не позволяя подойти слишком близко. Взглянул на человека в засаде, выхватившего пистолет — и голова прихвостня взорвалась синхронно с щелчком предохранителя. Ошметки черепа и плоти пролетели сквозь Эву, лишь немного задержавшись в воздухе, засекая потустороннюю плотность.
Не обращая внимания ни на что, она шла прямо к нему, окутанная туманом, и оказавшись совсем рядом — назвала его по имени.
Ошарашенный, Макс развернулся, когда она смахнула с себя невидимую вуаль и посмотрела ему в глаза. Ее голос, обернутый в эхо чужого, произнес четко и ласково, вкладывая приказ прямо в его разум:
— Усните.
Мышцы его лица дрогнули. Макс замедлился, против воли обрывая начатый было пасс, ровно как замерли и нападающие. Тряхнул головой в попытке сбросить морок.
Бессмысленно.
Взгляд помутнел, веки сомкнулись. Он оступился, теряя опору. Эва поймала его лицо и запечатлела на губах поцелуй.
Двое безликих подхватили Онслота, заламывая ему руки. Подержав его голову еще пару мгновений, она молча отступила. Его, безвольного, поволокли прочь — прямо к приближающейся машине. Эва оглянулась. Дверь шикарного Роллс-Ройса отворилась, приглашая ее внутрь.
Вальц сидел по центру длинного сиденья, скрытый тенью. Эва кожей чувствовала его приподнятое настроение, пока усаживалась в глубокое откидное кресло напротив. Подобрала ноги, устраиваясь, как в уютном гнездышке.
Она второй раз видела его во плоти, но ощущала себя так, будто знает его с рождения.
Затемненное стекло за его головой стало черным — открылся багажник. Послышалась возня, задние колеса чуть осели. Затем хлопок и стук по корпусу, после чего автомобиль плавно тронулся с места.
Фридрих сложил руки на коленях.
— Ты довольна, душа моя?
В ней не было эмоций, кроме долгожданного спокойствия от пребывания рядом с ним. Даже поцелуй не затмил умиротворение и сокровенный трепет, пробужденный его голосом, укутанным в бархат на краешке восприятия и звучащим так только для нее.
— Да, господин.
Он расплылся в улыбке.
— Кое-кто задолжал тебе правду. Давай вытащим ее вместе.
Часть 23
На такой высоте закладывает уши. Пятидесятый, семьдесят пятый, сто восемьдесят третий этаж. Безопасная клетка из стекла и металла. Двери стального лифта выпускают в пустой зал с панорамными окнами, видом на ночной город и лунное небо. Вместо хаоса голосов многочисленных гостей — тихий рокот темноты, прекратившейся, как замолкает приструненное зверье — стоило им только войти.
Его тень — ее родная форма. Пока она — его часть, можно не поддаваться волнениям мира и азарту охоты. Он рад — и она радуется вместе с ним. Он спокоен — она первозданная тишина. Спящий росток внутри мертвого зернышка. Теперь их тождество закреплено во времени, но до этого вовсе не было очевидным. Почему это произошло только сейчас? Как она вообще могла существовать в одиночестве?
Будто услышав ее мысли, он отвечает. Его голос вызывает приятную дрожь:
— Что есть совпадения, которые мы называем чудесами? Ирония Космоса. Красота хаоса. Предначертанное. Судьба. Предсказать все невозможно, но и не нужно — можно сойти с ума. Прекрасно: видеть возможности и действовать с поправкой на вероятность чуда. Не рассчитывать, но допускать его. Людям свойственно верить в лучшее, порой игнорируя здравый смысл. Но если то, что считается выдумкой — на самом деле реально? Это совершенно меняет контекст.