Нормальному человеку…
— Деньги!.. Дам…
Пытаюсь крикнуть что есть силы, но голос срывается на кашель, и я чувствую, как с кашлем мой рот заполняет что-то мокрое и противное, стремительно рвущееся наружу…
Передний включает музыку на всю катушку.
— …твою мать! Моряк, ты тока глянь! Этот засранец всю сидушку обхаркал!
— Е… Это ж тачка Чудного, шо он скажет?!
— А, так ты, падла, блеваться вздумал?! А шо за это бывает, знаешь? Так щас узнаешь! Вот тебе, понял, сука! Вот тебе!..
Я чувствую удары под ребра, и в пах, и ниже… Внутри что-то взрывается, лопается, и кровь еще более мощным потоком устремляется вверх. Нет, нет, НЕТ! Он же сейчас меня прибьет, он же…
— Не-е-е…
Поздно — черная жидкость выплескивается изо рта и летит кругом — и на сиденье, и на пол, и на самого бандита…
— Мудило, да ты ваще!.. Ты знаешь, на кого наехал?! Да я те щас все поотрезаю! Ты у меня поблюешь!
Перед глазами вдруг всплывает кадр из недавней передачи новостей. В лесу за городом нашли трупы двоих подростков. У них был выколоты глаза, отрезаны уши и… еще кое-что. Причину такого зверства объяснить невозможно — денег или каких-то дорогих вещей у мальчишек с собой не было.
Убийц не нашли и даже не напали на след…
«Я те щас поотрезаю..!»
За что, за что, ЗА ЧТО?!
— Хрыч, мож хватит? А то в натуре замочишь интеллигента.
— А че он это?..
— Смотри, если прибьешь, Чудной тебе че-нить отрежет. Хе-хе!
— Да ниче я ему такого не сделал! Смотри, дышит, падла, трепыхается!
— Ну оставь его, пусть того, малость оклемается…
— Слышь, дурилка, тебе повезло, Моряк тя защищает! Гы-гы!
Слова доносятся до меня издалека, и я уже не хочу ни двигаться, ни говорить. Боль и кровь везде — внутри и снаружи.
«…поотрезаю!»
«Неужели ты так ничего и не сделаешь?!»
«Солнышко в руках, и венок из звезд в небесах…» — доносятся до сознания какие-то смутно знакомые слова.
Солнышко… солнышко сейчас светит где-то с другой стороны нашей планеты. И поэтому люди там могут свободно идти и не бояться, что на них на улице наскочат вот такие бугаи, заломают руки, схватят и поотрезают…
Да, вот так оно и бывает. Человек что-то делает, к чему-то стремится, чего-то добивается… А потом приходят двое громил, и в один момент все летит к черту! Знания — сила, сила есть — ума не надо…
Ума не надо…
«…поотрезаю!»
«Солнышко в руках…»
…Толчок под бок. Интересно, сколько ребер мне уже сломали?
Что за чушь лезет в голову? Черт!
— Вываливай, приехали!
Тот, которого называли Хрыч, хватает меня за руку чуть ниже плеча и тянет за собой.
— А ну переставляй свои ходули! Может, те еще носилки принести?
Внезапно рука едва не выскакивает из сустава, и я лечу вперед. Пытаюсь поставить ногу, за что-то цепляюсь и не успеваю. Падаю, стремительно приближаясь лицом к асфальту, и ничего не могу сделать. В последний момент кто-то меня перехватывает и легонько толкает обратно; ноги уже стоят на земле, и я приобретаю более-менее устойчивое положение.
— …твою мать, и об эту скотину я должен руки марать!
— Нефиг, пускай сам идет!
— Слышь ты, мудакан! Иди! Иди, я кому сказал!
Кулак врезается мне в спину, толкая меня вперед. На этот раз ноги справляются с поддержанием равновесия, пусть и неустойчивого.
Если не сейчас, то когда? Руки у меня связаны, это да, но ведь есть еще ноги, они свободны!
Вот уж когда самое время пожалеть, что нет у меня никаких сверхспособностей. Только ты же сам знаешь — не бывает их, сверхспособностей. Не было, нет и не будет.
«Дайте мне еще один шанс!»
«А тебе, профессор, сейчас никто не даст этот шанс. Если ты сам не возьмешь его своими руками. Или хотя бы ногами».
Главное — собраться с силами и сконцентрироваться.
«Мне было так сложно сконцентрироваться…»
Черт!
Пытаюсь выровняться, ощутить, что я все-таки стою на твердой почве. Изображение перед глазами становится более четким. Вижу фонарь, не очень-то ярко освещающий окрестности. Впереди двухэтажный домик — значит, чья-то загородная дача, причем со стороны неприметная, построенная без особого размаха. Дорожка, посыпанная песком…
Один идет впереди, другой сзади. Сейчас я его, того, что впереди…
В голове крутится одна бессмысленная фраза: «Не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет».
«Не стреляйте в пианиста, он…»
«Не стреляйте…»
— А ну быстрее, че застрял нахер!
Удар — и песчаная дорожка быстро движется навстречу.
«Вот и все, и ни на что ты в этом деле не годен! Это тебе не „Мортал Комбат“ гонять или боевички с Джеки Чаном смотреть…»
«Мы предоставили вам все возможности — вы их не использовали…»
— Не падать, мразь! Вперед, я кому сказал!
Передний оборачивается и с силой бьет в живот. Ну зачем это, ну я же иду, я же стараюсь идти, я же не специально, ну разве ты не понимаешь…
Да он же просто ничего не хочет понимать! Это ты, профессор, не понимаешь — он же не человек, он же… даже не зверь, он — хуже… Такие не имеют права жить на Земле, таких надо убивать в зародыше, убивать, до того как…
— Гады! Подонки! Пидарасы! — сам не знаю, откуда у меня берутся силы на эти слова.
— Бля, Моряк, ты это слышал?
— Слышал. И я этого так не оставлю!
Зачем, зачем, ЗАЧЕМ! Я же не хотел, я только…
«Это как же не хотел? Очень даже и хотел! Кого это ты обмануть собрался?»
И почему только я до сих пор не в обмороке? Ведь как было бы хорошо — отключиться и не знать ничего, что они творят с моим телом. Не знать до самого последнего момента, когда…
Неужели ты думаешь, что до этого дойдет?
Да. Дойдет.
Их нашли с отрезанными ушами, и еще кое-чем…
«…поотрезаю!»
«Солнышко в руках…»
— Ну че, братва, наигрались уже?
Далекий-далекий голос, и что-то знакомое есть в его интонациях…
— Поднимите-ка его, хочу посмотреть ему в глаза.
Да, вот этот налет хрипотцы…
— Чудной, да он весь обделался!
— А мне один хрен! Тебе бабки плачу я или дядя?
Меня поднимают и поддерживают за руки. Перед глазами бессмысленная смесь разноцветных пятен. Во рту стоит отвратительный горький привкус слизи.
Только не вздумай плеваться — прибьют… Даже и не думай!..
— Ну че, братан, вот мы и снова свиделись!
Пятна приобретают очертания, несколько расплывчатых образов сходятся в один, пока он наконец не становится достаточно четким. И я вижу то, что невозможно перепутать ни с чем.
Шрам, проходящий через всю левую половину лица.
«Хочешь доказательство? Будет тебе доказательство!»
Земля уходит у меня из-под ног…
— Э, да он никак того…
— Прикидывается, паскуда!
— Нихрена себе прикидывается, тебя бы так, посмотрел бы, как ты прикинешься!
— Вы, двое! Тащите в подвал. И без лишнего мордобоя, он мне пока живым нужен. Поняли, да?
— Ладно, босс.
— …Давай сюда… Е… Ты посмотри! Да он мне, сука, всю куртку испоганил!
— Хрыч, Чудной сказал тащить и без мордобоя. Спорить будешь?
— Дак а мы и без мордобоя. С лестницы вниз, и весь базар.
— А если шею сломает, тогда Чудной тебя самого спустит! Хе-хе!
— Нихрена, этот не сломает. Живучий он, засранец, другой бы уже давно того, а этот держится.
— Ну смотри, ток если шо, сам будешь отмазываться.
— Да нихера ему не будет. Ну, толкай!
…Лежу на полу, лицом вниз, двигаться не хочется — любое движение доставляет боль. Впрочем, и без движения боли достаточно. Темно и холодно. Странно, почему я еще жив? Может, этот Хрыч прав, и я действительно отличаюсь повышенной «живучестью». Вот тебе и «сверхспособность»!..
Не бывает никаких сверхспособностей. Не было, нет, и не будет!
Вот и все. Как там сказал этот Чудной — пока я ему нужен живым?
Пока нужен. А потом буду не нужен — и концы в воду.
«…поотрезаю!»
И никто ничего не узнает. И никогда больше не увижу ни тебя, Валечка, ни тебя, Алешка. И вы сможете только плакать, но тоже ничего не будете знать. И никогда я вам больше не смогу сказать, что…