— Нет никого, — процедил Вулфрок сквозь зубы. — Ты так легко к этому относишься. Привычка?
Я просто взвилась.
— Что-о?! Ты только что назвал меня… меня…
— Так, — он примиряюще вскинул руки, — никем я тебя не называл. Извини, сорвалось.
— Да как ты вообще посмел?! Думаешь, раз я демонолог, то прыгаю в постель к каждому встречному?
— Ну, знаешь, нас вряд ли назовешь даже хорошими знакомыми… — он снова умолк, поняв, что только закапывает себя глубже.
— Да что ты говоришь, голубые глазки! А сам-то тогда чего? С незнамо кем, а?
— Я… — он стушевался, но быстро собрался, — аматки, ты сама сказала…
— Верно, только действуют они на всех, а не только на тебя, несчастненького такого. И вообще, не надо тут страдальца изображать: тебя никто не насиловал. Я бы даже сказала, — вспомнив, что мы вытворяли ночью, подколола я, — кто-то был, хм, на руководящих ролях.
Он вдруг покраснел. Не думала, что такие мужчины вообще это умеют. Внезапным образом его смущение (и, очевидно то, что и его память подкинула ему картинок) вызвало у меня неожиданную волну возбуждения. Кольнуло соски, и в животе стянулся тугой ком. Да что ж за напасть то! Он ничего, очень даже, но… осёл напыщенный!
Я отвернулась и принялась поднимать разбросанную по комнате одежду. Разговор продолжать я не собиралась.
— Эм, Адирэ… я, — впервые он обратился ко мне не по фамилии, — извини, если…
— Всё в порядке. Было и было. Оставим, — рассчитывать на душ не приходилось, и я стала натягивать штаны. За спиной послышались шаги, шелест ткани: он тоже одевался, видимо.
— И всё-таки кое-что нам придётся обсудить, — проговорил он, перестав вдруг копошиться.
Я, уже почти полностью одетая, повернулась.
Кристоф развёл руки, обводя беспорядок в комнате, и многозначительно поднял бровь.
— Извини, ни черта не понимаю, что за намёки? Ну, бардак. Под пыльцой, знаешь ли, не до мыслей о чистоте. Хотя с твоей-то педантичностью вполне могло статься…
— Вот именно, что и её отшибло напрочь, — он снова чуть сконфузился, — мы… не использовали ничего… защиту…
— Чёрт, — на миг по загривку пробежал холодок. — Я здорова и какое-то время не… ни с кем не была, — настало время и мне покраснеть, благо, можно было списать на отблеск от волос.
— Я тоже здоров. Совсем недавно проходил полное обследование. По работе. А что насчёт противозачаточных?
Я прикрыла глаза. Дьявол и все присные.
— Сейчас… я ничего не принимаю, — он тяжело вздохнул, услышав эти слова, — но период неблагоприятный, — поспешила успокоить я, — вряд ли…
Кристоф выпрямился в струнку, в глазах сверкнула решимость. Сейчас, несмотря на то что он стоял напротив в одних лишь заношенных спортивных штанах, он выглядел даже жёстче, чем в обычном образе следователя.
— Если ты узнаешь… последствия… пообещай, что сообщишь мне. Обязательно дашь знать, прежде чем принимать решение. Пообещай.
— Х-хорошо, — отчего-то я не посмела возразить. — Я пойду, пожалуй.
— Увидимся.
— Это вряд ли, — я снова развернулась к нему. Зря: он шагнул ближе, намереваясь открыть мне дверь, видимо, и меня окутал его запах – соль, мускус и фрукты. Ох, Святая Игналия, пыльца-то ещё не выветрилась до конца. Я немедленно зажала нос. — И вот сейчас отойди, пожалуйста, — прогундосила я. — Кажется, аматки слишком щедро нас осыпали. Нет! Не смей! — я буквально заорала, увидев, что Кристоф попытался принюхаться. — Не подходи ближе, — отступив, я вжалась в дверь, пытаясь второй рукой нашарить ручку.
Он – паразит эдакий – вдруг ухмыльнулся и, поверите ли, нагло подмигнул.
— Бесстрашный демонолог, осадивший вчера гоблина, чего-то боится? Неужто меня, простого капитана? Или я оказался столь хорош, что ты боишься не удержаться и наброситься?