Дверной звонок надрывался.
«Только не это. Пожалуйста, только не это!» – взмолилась Ася, но на пороге в строгом костюме для поездок действительно стояла Георгина Савельевна Ворожцова.
– М-да, – оценила та вид внучки. – Может, ты пригласишь меня войти?
– Да, прости, проходи… – прохрипела Ася.
Бабушка вошла на кухню, брезгливо перешагнула через коробку из-под пиццы и свернувшиеся клубком черные колготки.
– Сейчас… – Ася сгребла со стула разорванную блузку. Смахнула полотенцем крошки со стола, убрала и кинула в мойку грязные стаканы. – Присаживайся.
Бабушка отыгрывала роль профессионально. Пауза продлилась ровно столько, чтобы Ася осознала глубину падения, но не успела выстроить линию защиты.
– Собирайся!
– Георгина Савельевна, я никуда не поеду.
– Твой бунт напоминает мне похмельный штурм Зимнего дворца революционной матросней. Что ты с собой сделала?
Ася молчала. Во-первых, у нее горло пересохло, а во-вторых, пока бабушка на сцене, другим артистам там места нет.
– Пицца, дешевое вино, бардак и похоть. Стоило ради этого бежать в столицу? Во что ты превратила свою жизнь? Я не узнаю тебя, – лицо бабушки отражало великую скорбь по утрате внучкой нравственного облика, дискредитации правильного питания и низвержению системы хранения вещей.
– Все верно. Здесь нет той девочки, которая не имела права голоса. Нет той девушки, за которую ты решала, где и чему учиться, с кем и о чем общаться, куда и для чего ходить! – выпалила Ася.
– Конечно, разве можно было рассчитывать на благодарность? Мои бессонные ночи, любовь и забота, мой дом и хлеб ничего не значат!
Эта манипуляция была хорошо знакома, поэтому уже не трогала.
– Спасибо, спасибо огромное! Только я выросла. Я хочу жить одна. Сама, своей жизнью, а не твоей.
– Ну хорошо, я не заслужила уважения, – продолжала давить бабушка. – А как же Игорь? Ты сама его выбрала. Он столько для тебя сделал, но ты не сочла нужным известить любимого мужчину о своих планах. Вижу, что и я помешала твоей серьезной самостоятельной жизни.
Она, не смущаясь, осматривала разодранную на лоскуты блузу:
– Потянуло на биологический мусор? Свобода ударила не только в голову? Кажется, ты переплюнешь собственную мать.
Асю затрясло.
– Убирайся!
– Что? – Георгина Савельевна и сама хотела бы взять последние слова обратно, но очередной камень, брошенный в сосуд отношений, окончательно вытеснил доверие.
– Убирайся!
Этот акт бабушка с треском проиграла, поэтому, поджав губы, удалилась.
«Самое противное, она права: самостоятельная жизнь началась как-то не так», – нехотя призналась себе девушка.
Обретя свободу, Ася исследовала ее с жадностью. Первое, что она сделала, – сиганула с тарзанки. Получив выброс сначала адреналина, а потом и эндорфинов, решила, что этого мало, поэтому освоила прыжки с парашютом. Нервы пощекотала, но эффект быстро улетучился.
Ася «пошла в народ». Клубы разочаровали. Общение там напоминало доисторический период, и для объяснения целей и желаний посетителям хватало пары жестов. Алкоголь и вредная еда давали удовольствие в моменте, но непривыкший к сомнительным экспериментам организм реагировал соответственно.
Она походила по выставкам и литературным вечерам, но заметила, что творческие люди говорят исключительно о себе, а чужое объективное мнение их совершенно не интересует. Девушка все острее понимала, что желанная свобода оказалась иллюзией счастья. Признаться, вчерашнее спонтанное приключение было самым ярким моментом, как выразилась бабуля, «похмельного штурма».
С молодым человеком Ворожцова познакомилась на уличной фотовыставке. Обменялись эмоциями, посмеялись, посидели в кафе. Егор говорил убедительно и горячо. Ей захотелось узнать его ближе и окончательно вытеснить из памяти образ Игоря. Ася предложила поехать к ней, на снятую неделю назад квартиру.
После пары бокалов интеллектуальные разговоры плавно перетекли в другую плоскость. Откровенные фантазии подстегивали, будоражили. Придуманные сюжеты взвинчивали возбуждение до предела.
Первым не выдержал Егор, шепнул Асе на ухо: «Где у тебя скотч и ножницы?» Ася, смеясь, выудила требуемые предметы из хозяйского буфета. Егор наполнил очередной бокал и произнес тост: «Кто согласен, пьет до дна!»
– Это ты о чем? – Ася сделала вид, что не поняла.
– Это я о том, что фантазии требуют воплощения. Согласна?
Ворожцова вспыхнула.
– Согласна? – он улыбнулся и залпом опустошил бокал. Ася после недолгих сомнений сделала то же самое.
– Принеси платок, – попросил он враз осевшим голосом. Сложил тонкую ткань в полоску, накрыл девушке глаза и затянул узел на затылке. – Нормально?