позднее
Пока делал эти ебланские записи, у меня встал член. Такое бывает, мужской член иногда встает от всякого странного дерьма. От страха, от стресса. У меня пару раз был жуткий стояк на экзаменах. Ничего нового. Очевидно, мое раздражение вылилось в такую вот тупую форму протеста. Черт его раздери, этот член. И эту рыжую. С ее чертовыми подмышками.
27 мая, 20**
Сегодня был отвратительный случай. Она подсела ко мне. Наверное, думала, что со мной можно болтать о всяких идиотских штуках, как со всеми остальными идиотами в этой идиотской больничке. Сегодня она была в шортах, и когда плюхнулась на стул рядом ее дряблые ляжки расплылись по сидению. Мерзость. Она улыбалась этой своей улыбкой, словно прожектором в лицо светила. Зубы крупноваты, гладкие и ровные, как будто она оставила у стоматолога целое состояние. Я даже слушать не стал ее бред, просто мычал что-то в рандомных местах, но ее это устраивало. Видать, мозгов у нее, что птичка насрала, готова с кактусом трещать, лишь бы слушали. Я смотрел, как эти ее липкие розовые губы шевелятся и внутри накатывало жуткое раздражение, волна за волной. Но я держался. Она покачивалась вперед-назад, словно у нее припадок. Грудь слегка колыхалась под тонкой тканью майки. Было абсолютно не понятно, есть на ней нижнее белье или нет, соски так четко проступали сквозь ткань, но не могла же она не надеть свой треклятый спортивный топ, когда вокруг столько народу?! Хотя она-то может, чокнутая эксгибиционистка. Тот самый запах исходил от ее горячего тела волнами, а покачивания словно гнали на меня это удушающее облако. У меня как будто начала подниматься температура. Потом она слегка наклонилась ко мне. Что-то спрашивала. Я не услышал вопроса - из выреза майки не меня смотрели сиськи. И я смотрел на них. Как крыса, загипнотизированная змеей. Наверное так себя чувствуешь, когда смотришь в ужасающую бездонную бездну. Она снова задала свой вопрос, но я уже не мог выносить этого кошмара и, что-то буркнув, ушел к себе. Пах неприятно потягивало. Чертов член, от любого раздражителя приходит в боевую готовность. Возможно, все дело в том, что я давно не дрочил. Надо как-то решить уже это блядский вопрос. И стоит начать серьезнее игнорировать эту поехавшую, иначе в следующий раз она рассядется уже у меня на коленях и будет трясти своими сиськами до тех пор, пока у меня не остановится сердце.
29 мая, 20**
Она назвала меня милым. Я едва не расхохотался прямо ей в лицо с этими пухлыми, как раздувшиеся сдобные булки, щеками. Какого черта, что должно происходить в ее пустой рыжей башке, что она посчитала меня милым. И не просто посчитала, а решила сказать это своим мерзким розовым ртом. Как ее скользкий язык так повернулся. Я просто колко высказался насчет нашего очкастого доктора, когда мельком услышал ее разговор с одной из анорексичек, долговязой мышастой блондинкой. Своими тощими локтями она могла бы делать дырки в огромных таких головках сыра. Услышав мой комментарий, блондинка поджала губы, а вот рыжая сначала удивленно подняла брови, а потом расхохоталась. Ее аж зашатало и она уцепилась за плечо мышастой. А потом сказала, что давно так не смеялась и назвала меня милым. Так и сказала: "А ты милый." Дерьмо. Ее лицо светилось от смеха, щеки пухлыми персиками подкатились к глазам, а сами глаза утонули в смешливых морщинках, у нее даже слезы выступили, ей-богу! И что я такого смешного сказал…