— Нормально, стою. Тяжеловато, конечно, но это из-за скафандра. Поверхность достаточно гладкая, грунт твердый, присутствия пыли поблизости не наблюдается.
— Это мы и так видим, — весело подтвердил прием информации Бойо и тут же несколько повысил голос. — «Ассоциативный», подтверждаю выход первого человека на поверхность.
— Прекрасно. Следим за вами. Продолжайте. Напоминаю: через пятнадцать минут мы уйдем в зону тени, связь будет отсутствовать три четверти часа.
— Принято, продолжаем.
Все это так, очередные регламентные переговоры. На самом деле на корабле узнают обо всем происходящем практически в тот же самый момент. Для этого на борту «Ассоциативного» имеется достаточно мощная оптика, да и сама спасательная капсула оснащена громадным количеством видеоаппаратуры, трансляция и запись с которой не прекращается ни на минуту. Переговоры космонавтов так же, хоть и не напрямую, а через блок бота, передаются непосредственно на основной корабль. Как говорится: контроль, контроль и еще раз контроль.
— Так, давайте делом займемся, — потоптавшись возле капсулы, Альберт призывно поднял вверх руку.
— Давай, — вслед за физиком закряхтел со своего места Копейко. — Только я-то тут при чем? — в зеркале заднего вида Бойо увидел, как зоолог отстегнул привязные ремни, встал со своего места, приблизился к борту и начал переваливать через него огромный чемодан с оборудованием. — Принимай, Альбертик.
Если не учитывать значимости момента, все происходило достаточно скучно и обыденно. Заученными до автоматизма движениями научные работники развернули сеть исследовательской аппаратуры, перепроверили ее работоспособность, приступили к замерам. Сначала то, что было поблизости, затем далее, по кругу.
Бойо оставался в кабине капсулы. Согласно последним распоряжениям, полученным им на «Ассоциативном», покидать пост управления ботом ему было разрешено только в самом крайнем случае. Впрочем, роль статиста-наблюдателя его тоже вполне устраивала. Можно отдохнуть, и, удобно откинувшись в кресле, просто предаться созерцанию окрестностей. Хотя и осматривать-то тут было особенно нечего.
С трех сторон капсулу окружала каменистая бело-серая равнина, испещренная мелкими трещинами и поднимавшаяся в сторону основного плато. Немного поодаль, на фоне общей плоской картинки, вертикально вверх торчали несколько небольших глыб, которые из-за миниатюрных размеров и скалами-то назвать было невозможно. Так, несколько бугорков, но все-таки хоть какое-то разнообразие унылого ландшафта.
Наконец, с четвертой стороны, буквально в нескольких сотнях метров, начиналось то самое пылевое море. Такое же серое, как и все остальное на планете, только еще более однообразное и потому еще более нудное.
В общем, все совсем не так, как это красочно описывается в различных заполонивших полки бестселлерах. К сожалению, яркие картинки внеземных миров в основном всегда остаются на бумаге, на деле все гораздо прозаичнее. Просто серость вокруг и тоскливо-нудная работа. Просто каждый выполняет отведенную лично ему роль. И ничего страшного, если эта роль менее тяжела, чем у других. Вот и сейчас, чем без толку скакать по каменистой пустыне, пытаясь отломать от очередного булыжника очередную пробу, вполне вероятно, было гораздо сподручнее удобно развалиться в кресле и просто наблюдать, как это за тебя делают другие.
Тем более, что передвигаться по планете было действительно нелегко. Даже не смотря на привычную гравитацию и ровную поверхность. И, если бы не мощная влагопоглощающая система, Степан давно бы уже не просто взмок, а плавал в своих испарениях, заключенных под покрывавшую его защитную герметичную оболочку. Потому что легкий скафандр не имеет системы терморегулирования, а плато, на котором находились исследователи, располагалось совсем неподалеку от экваториального пояса планеты. Жара, стесняющий движения изолирующий костюм и редкие, но очень каверзные расщелины, в которых легко подвернуть ногу, все это вместе взятое никак не повышало настроения. Хорошо хоть пробы грунта достаточно легко откалывались обычным пневмомолотком.
— Что там? — Степан доставил очередную порцию размельченной в песок породы к поверочной станции около которой колдовал Альберт.
— Ничего нового. Обычные минеральные кристаллизационные грунты скального типа. Кремний, алюминий, железо, кальций и так далее. Кварц, циркон, магнетит — заинтересовало?
— Вообще-то я в этом не очень-то…
— Практически обычная земная скала, так понятнее?
— Немного. Продолжим или отдохнем?
— Давай так. Сходи, зачерпни немного пыли, а дальше будем отдыхать хоть до самого появления «Ассоциативного».