Джоан Роулинг, по оценке ее русского издателя ― директора издательства «Росмэн» Бориса Кузнецова, стала последним автором, которому удалось достичь большого первичного успеха исключительно «на бумаге». Но даже в этом случае глобальная поттеромания началась после выхода кинопостановок и достигла пика к моменту выхода заключительной, седьмой, книги цикла. Об этом свидетельствует и динамика продаж книг Роулинг в России — их скачкообразный рост начался только после выхода на экраны фильма Криса Коламбуса «Гарри Поттер и философский камень». Но если обратиться к прецеденту, созданному «Пятьюдесятью оттенками серого» Эрики Леонард Джеймс, тексты которой первые читатели открыли для себя на интернет-платформе для самопубликаций сайта Amazon.com, возможности для преодоления этой маркетингой преграды все же есть. Найти их трудно, но можно.
В тени «большой тройки»
Толстой вкупе с Достоевским и Чеховым — эта «большая русская тройка» — по-прежнему предопределяют судьбу русской литературы в западном мире. По сути, они сформировали ожидания читательской аудитории от русскоязычных писателей. Бунин, Пастернак и Шолохов получили Нобелевскую премию прежде всего как наследники великой и всеми признанной литературной традиции. Но на следующем за ними нобелевском лауреате Солженицыне происходит показательная смена вектора мотивации присуждения премии. Между русской литературой прошлого и настоящего, в представлении англоязычного читателя, в результате длительного политического противостояния СССР и стран Запада возникло своеобразное поле отчуждения, и акцент в признании заслуг смещается в сторону политического жеста. Писатель оценивается не только как создатель выдающихся текстов, но и как человек, в одиночку противостоящий государственной системе. Так, Иосиф Бродский получил Нобелевскую премию, будучи уже не только политическим изгнанником, но и автором, глубоко инкорпорированным в англоязычную культуру, ― сборник эссе «Меньше единицы», послуживший катализатором его международного признания, был изначально написан по-английски. Превращение русского писателя в американского — еще один путь к мировому литературному успеху, который прежде Бродского удалось пройти Владимиру Набокову ― еще одному очевидному кандидату на Нобелевскую премию, увы, так ее и не получившему. Имя Сергея Довлатова, также ступившего на этот путь (и совершавшего его при непосредственной поддержке Иосифа Бродского), спустя четверть века после его смерти по инициативе русской общины Нью-Йорка было увековечено в районе Куинс на указателе на углу 108-й улицы и 63-го проезда — Sergey Dovlatov Way. Название улицы, конечно, не Нобелевская премия, но все же.
Сергей Довлатов стал первым русским писателем, чье имя появилось на карте Нью-Йорка
«На сегодняшний день книги современных русских авторов появляются на международном (англоязычном) книжном рынке редко и нерегулярно. Известны публикации Людмилы Улицкой, Михаила Шишкина, Владимира Маканина, Захара Прилепина. Тираж изданий малочислен, и рассчитывать на то, что книга станет бестселлером, не приходится», — считает Евгения Кравченкова, доцент Государственного института русского языка им. А. С. Пушкина. Директор редакции номер один издательства «Эксмо» Сергей Рубис обращает внимание на то, что прежде, чем задумываться о создании международного бестселлера, нужно понять, что это «большая удача для любого автора из любой страны, это большая удача и большая редкость — тысячи авторов остаются безвестными не только во всем мире, но и в своей стране. Если одному из них удастся попасть в интеллектуальные ожидания очень большого количества людей — это ряда вон выходящее событие». Каковы шансы, что это событие однажды состоится с участием русских писателей, и какие интеллектуальные ожидания они должны оправдать?
Примечательная дискуссия по этому поводу состоялась на круглом столе, посвященном продвижению русской литературы за рубежом, на 14-й Международной ярмарке интеллектуальной литературы Non Fiction. Один из итальянских издателей выразил надежду, что когда-нибудь появится книга, аналогичная «Гарри Потерру», но написанная по-русски. На что преподаватель Сорбонны Анн Кольдефи-Фокар сказала, что появление русских книг подобного рода может обернуться имиджевой катастрофой: «Не этого ожидают от русской литературы». И в самом деле, весь предыдущий опыт показывает, что в матрице мирового книжного рынка нет места русской литературе для детей и подростков. Даже такому автору, как Эдуард Успенский, долго не удавалось вывести своего Чебурашку за пределы стран бывшего соцлагеря. Только в этом тысячелетии на него обратили внимание японцы, углядев в его анимационной версии «покемона с ушами», и стали тиражировать на внутреннем рынке.