Есть и еще один путь, более радикальный: оплата перевода, выкуп авторских прав и предоставление для англоязычных читателей свободного доступа к этим текстам. Затраты на каждую книгу, которые могут исчисляться десятками тысяч долларов, стоят того, чтобы максимально расширить круг читателей и проложить дорогу в том числе и коммерческим проектам.
Русская литература, несмотря на все метаморфозы, которые ей пришлось пережить в XX веке, по-прежнему остается в основном литературой Толстого, Достоевского и Чехова и обладает огромным потенциалом влияния на весь мир, и он еще не раскрыт до конца. Просто нужно разорвать тот замкнутый круг, в котором наша литература оказалась не по своей вине.
Вечный вопрос Александр Механик
Потресов Александр. Интернационализм и космополитизм: Две линии демократической политики. — М.: Либроком, 2011. — 88 с.
Название книги может навеять подозрения, что она из разряда агитационных советских брошюр конца сороковых годов. Но это не так. Эта работа издана в июле 1916 года, в самый разгар Первой мировой войны, и принадлежит перу одного из основателей российской социал-демократии — в молодости друга Ленина, потом его оппонента, затем противника и, наконец, злейшего врага. Врагами они стали уже после октября 1917-го, а противниками — именно во время войны, когда Ленин занял позицию «за поражение своего правительства» и «за перерастание войны империалистической в войну гражданскую», а Потресов — позицию оборончества.
Впрочем, тема этой брошюры оказалась, как доказывает уже наше время, в определенном смысле вечной: где проходит граница между интернационализмом, то есть братством народов, и космополитизмом, то есть отрицанием национального? И можно ли быть интернационалистом, не будучи космополитом? Эта проблема приобретает особое значение во время военных конфликтов, особенно для левых партий, для которых интернационализм является краеугольным камнем идеологии.
В преддверии Первой мировой войны во II Интернационале, объединявшем все социал-демократические партии мира, клятвенно обещали, что если капиталисты начнут войну, то рабочие во всех противоборствующих странах поднимутся на всеобщую забастовку, которая остановит войну и покончит с капитализмом. Но свое обещание не сдержали. Практически все партии этого Интернационала выступили в поддержку своих правительств. И лишь большевики оставались верны своему слову. А международное рабочее движение распалось на национальные анклавы. Брошюра Потресова — это попытка объяснить, почему же не получилось реализовать великие замыслы социалистов и каковы пути развития мирового социализма после войны. Но оказалось, что развитие пошло таким путем, которого не предвидел никто. Но проблема осталась.
Трудно быть феминисткой Иван Гусейнов
Моран Кейтлин. Быть женщиной: Откровения отъявленной феминистки. — М.: Альпина нон-фикшн, 2014. — 298 с. Тираж 2500 экз.
Удивительно, но в этой книге есть глава «Я выхожу замуж!» — именно так, с восклицательным знаком. Впрочем, в этой книге ровно половина глав (восемь из 16) с восклицательными знаками, видимо, это как-то связано с феминизмом. Но вернемся к свадьбе, это ведь самое интересное.
figure class="banner-right"
var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
«Не сочтите меня нытиком, но, ей-богу, это была плохая свадьба. […] Мой отец в костюме, который он спер в магазине Ciro Citterio, и в таких же краденых ботинках выглядит достойным, мудрым и не особенно взволнованным тем, что его старшая дочь выходит замуж. […] — Дорогая детка, — говорит он, когда служитель открывает дверь и все присутствующие вытягивают шеи, чтобы видеть мой выход. — Дорогая детка. Ты жутко похожа на вомбата. […] Тем не менее я хорошо выгляжу по сравнению с будущим мужем. Он так нервничает, что стал бледно-зеленым и трясется, как носок, вывешенный на просушку. — Я никогда не видела более нервного жениха, признается мне позже регистратор. — Мне пришлось дать ему две порции виски. […] Через час мы уже в баре. Многие из приглашенных не смогли приехать, потому что с Рождества прошло всего два дня и они с семьями еще торчали в Шотландии, Девоне и Ирландии. […] Между делом мой отец исхитряется уделать всю рубашку свечным воском и по чьему-то совету снимает ее и засовывает в морозильную камеру, чтоб воск застыл. Теперь он восседает за столом в жилете и пиджаке, пьет пиво, глядя вокруг мутными глазами. Моя сестра Кол вообще исчезла. Впоследствии мы узнали, что папа сообщил ей, что собирается поместить ее под опеку, поскольку она украла все его диснеевские DVD и электроинструменты и продала за наркотики».