Попытка обернуться и посмотреть на преследователей успехом не увенчалась. Девушка держала меня крепко за руку, мёртвой хваткой. Я и так знал, что по нашим следам мчатся несколько десятков человек. Да, те самые люди, что преследовали нас с самого начала. Они не отставали, но и не догоняли, сохраняли дистанцию. Всё равно нам некуда было бежать.
Каким-то чудом нам всё-таки удалось оторваться. Как? Лучше не спрашивайте. Сам толком не помню. Лин кинула в компанию преследователей горсть шариков чёрного попкорна, которые взорвались у них под ногами. Это дало нам несколько секунд, и мы ушли. Как именно – навсегда выпало из моей памяти. Из-за стресса, что ли, или от удара по голове?
Зато напоследок «словил маслину» и получил ещё множество мелких осколочных повреждений. Попал к доктору Молли Золгрек, и недели две меня интенсивно приводили в норму. Тошнота то наступала, то отступала, и я всё пытался вспомнить, что со мной произошло. Как меня переправили на больничную койку? Ничего не запомнилось. Кроме пулевого ранения в плечо, многочисленных ушибов и перелома надколенника врачи диагностировали сотрясение мозга и небольшую амнезию. Зато Лин отделалась парой синяков и несколькими ссадинами.
Когда немного оклемался, я потребовал у парамедиков зеркало. Оттуда на меня смотрело нечто, больше похожее на зомби. Всё лицо было покрыто ссадинами, волосы слиплись, а глаза горели безумным пламенем. Я в очередной раз попытался вспомнить, что же произошло там. Но, увы, поначалу ничего не вышло. Единственное, о чём я мог думать, – это как ненавижу весь мир и большинство его обитателей. У меня всё болело, даже задница.
– Очнулся? – чисто риторически спросила доктор Золгрек. Я и не заметил, как она вошла. – Вот и молодец. Нам удалось вас вытащить. Помните, как всё произошло?
– Смутно, – честно признался я, глядя ей прямо в глаза.
– А не хотите узнать, что с вами случилось? – улыбнулась она, обнажив белые зубы.
– Хочу, конечно. А как Лин?
– С ней всё в порядке, – заверила док. – Уже выписала её.
Я почувствовал, что меня переполняет радость. С Лин я начал встречаться в первый год моего проживания тут, ещё до начала работы. У неё была стройная фигурка и очень красивая улыбка. Девушка походила на тёмную фею. Она была прекрасна. Чёрные волосы, карие миндалевидные глаза, короткий носик и губы, которые я не мог не поцеловать. Её левая искусственная рука, повторяющая по форме потерянную в бою, при движении светилась изнутри синеватыми огоньками. По уверениям моей девушки, этот киберимплант полностью заменял живую руку. Сохранялись сенсорика, подвижность, ловкость. А ещё присутствовали дополнительная сила, твёрдость удара и железная хватка. И я влюбился. Влюбился настолько, что добился того, чтобы она стала моей подружкой.
Конечно, не все мужики превозносят своих женщин. Многие парни думают, будто знают, что собой представляют девушки вообще. Полагают, что давно сняли очки блаженного неведения. Но когда доходит до новых отношений, мужик в состоянии гормонального всплеска впадает в некоторый дебилизм. У него возникает предубеждение, что уж его-то девушка не такая. А сама девушка использует его и ведёт себя так, как требуется ей. Я надеялся, что такое не про меня. Мы давно уже жили вместе, и я всё время везде и всем говорил, что она – именно моя девушка.
От воспоминаний отвлекла вошедшая в бокс парамедик.
– Доктор Золгрек, – сказала она, – вам уже пора. Вы просили предупредить.
Док кивнула, встала со стула и вышла из бокса. Её глаза были полны грусти. Я знал, что как врач она очень переживает за меня. Парамедик спросила:
– Всё в порядке? Вам помочь?
– В туалет хочу, – грустно сказал я.
– Нет-нет, не хотите, – убедительно возразила парамедик. – У вас вставлен мочевой катетер и установлен анальный калоприёмник. Вам пока нельзя подниматься на ноги. Для активизации мышечной активности мы уже сегодня поставим вам автономные миостимуляторы.
Девушка вышла, а я вдруг подумал, что даже не знаю, как её зовут. У неё были большие миндалевидные глаза, длинные тёмные волосы, и от неё приятно пахло мятой. Зато я остался один, фактически прикованный к больничной койке. Лежал на спине и смотрел в потолок. Было хорошо… Вероятно, они вкололи к акой-то транквилизатор. Парамедик вернулась с подносом еды и осталась. Я ел, а она сидела рядом и смотрела на меня. На её лице читался интерес энтомолога, обнаружившего в своей квартире новый вид насекомых. Ещё раньше, во время прежних своих попаданий сюда, я научился питаться лёжа. Поднос ставится на грудь, еда была гомогенизированная, в герметичных тубах, и ничего не стоило выжимать её прямо в рот и глотать. Когда я уже доедал порцию, девушка взяла меня за руку. Я улыбнулся.