— Не одна. Здесь Арчи со своим сержантом, а теперь еще скорее всего прибыло подкрепление. Инспектор дал мне возможность с вами поговорить; не знаю, сколько еще он согласится ждать. Но Арчи будете вами справедлив, также как и суд. Вы столько страдали — они не могут не принять это во внимание.
— Вы имеете в виду, меня не повесят? — Марта печально усмехнулась. — Беда в том, что жить мне вовсе и не хочется. Чтобы жить с такой ношей, нужна смелость, а смелости-то, Джозефина, у меня и нет. Я хочу умереть, но мне нужно сделать это по-своему и в особенном месте. И сначала я хочу попрощаться с Артуром. Боюсь, что там мы с ним скоро не встретимся. Я молю вас — позвольте мне сесть в поезд и исчезнуть.
— Марта, вам не надо этого делать. Рейф выживет и предстанет перед судом за то, что он сделал. И пусть на том все и кончится. Вы же, в конце концов, никого не убивали.
— Уж кто-кто, а вы, наверное, понимаете, что я не могу жить после того, что я сделала. В ту минуту, как Элиот сел писать письмо Рейфу, он набросил мне на шею петлю. Почему ж не затянуть ее самой? Если меня сейчас заберут, я признаю себя виновной в убийстве Обри. Я брала в руки графин, намереваясь его убить, так что на нем будут отпечатки моих пальцев, а Рейф вряд ли станет возражать, правда? Мы оба должны получить то, что заслужили, но мой способ милосерднее не только по отношению ко мне. Я не хочу, чтобы Лидии пришлось проходить через судебный процесс и мою казнь. Я никогда не прощу себе: как я могла допустить, чтобы она обнаружила тело Обри? Но я ведь не решилась убить его и не думала, что Лидия найдет в кабинете труп.
— А разве Лидия не стоит того, чтобы для нее сохранить свою жизнь?
— Неужели вы думаете, что я для нее важнее работы? — Джозефина слукавила бы, если бы ответила на этот вопрос так, как хотелось Марте, и потому промолчала. — А в отношениях, как у нас с Лидией, люди должны быть друг для друга самыми важными. Помните, вы сказали: если бы рядом с вами находился близкий человек, жизнь ваша не была бы такой одинокой? Я точно знаю, что вы имели в виду, но Лидия, когда работает, не бывает одинока. Она согласится до конца дней своих играть роль рыночной торговки, только бы оставаться на сцене. — Джозефина в душе улыбнулась, признавая правоту этих слов. — Присмотрите за Лидией вместо меня, хорошо? Она, конечно, узнает, что я сделала, но я хочу, чтобы она поняла, почему я это сделала, а вы — единственный человек, который сможет ей все объяснить.
— А Лидия знает, что с вами было до того, как вы встретились?
— Только поверхностно. Забавно, что именно в конечном счете становится для тебя самым важным. Я не против, если Лидия узнает о том, что я чуть не стала убийцей, но мне важно, чтобы она поняла: я встречалась с ней не только потому, что мне это было выгодно. Да, поначалу я просто хотела подобраться к ее театру, и к тому же она дружила с вами. Но я искренне ее любила. Пожалуйста, уверьте ее в этом.
— Какими еще словами я могу убедить вас передумать?
Марта грустно улыбнулась:
— Был один момент, когда я… Но нет — столько всего уже произошло. — Она поднялась со скамейки. — Вам не пора поискать вашего полицейского? Поезд отойдет через несколько минут.
Джозефина отчаянно искала слова, чтобы отговорить Марту от ее решения. Прежде писательница искренне верила, что ей удастся остановить эту женщину либо доводами рассудка, либо воззвав к ее эмоциям, но теперь поняла, как трудно воздействовать словом на того, кто полон желания умереть. Может быть, все же позвать Арчи? Вдруг Марта, вынужденно оставшись сейчас жить, в конце концов и почувствует вкус к жизни?
Марта угадала, перед какой Джозефина стоит дилеммой.
— Пока вы решаете, как лучше поступить, можно я обращусь к вам с просьбой? Вы ведь пойдете на похороны Элспет? Попрощайтесь с ней за меня. Поздоровайтесь и попрощайтесь.
Джозефина неуверенно кивнула. Она, конечно, хотела отдать девушке должное, но терпеть не могла все эти официальные атрибуты похорон, и ее всегда коробило, что приходится прощаться с любимыми ею людьми в подобной атмосфере.
— И позаботьтесь о том, чтобы опубликовали мою новую книгу, и на этот раз под моим именем. А деньги отдайте какой-нибудь организации, которая заботится о женщинах. Я имею в виду, заботится о них в этой жизни, а не о спасении их души для жизни загробной. В том случае, конечно, если книгу будут покупать.
— Конечно, будут. Мне и говорить вам не надо, насколько она хороша. — Помолчав, Джозефина, понимая, что хватается за соломинку, все же предприняла последнюю попытку остановить Марту: — А третий роман будет еще лучше.