На минуту актриса представила, что станет с ней через десять лет: она будет благодарна даже за пустяковую роль, с помощью которой можно удержаться на сцене; она согласится на второсортные гастроли с ночевками в обшарпанных гостиницах в жалкой компании; а любовные романы с драматическими разрывами перестанут быть частью ее жизни. Лидия была благодарна Обри за то, что он обеспечил ее будущее. Ей всегда мечталось о домике в сельской местности, где можно было бы отдыхать в перерывах между выступлениями на сцене, но, может быть, ей следует подумать о более существенных переменах и сделать новую карьеру в какой-либо другой области?
На Сент-Мартинс-лейн свернул грузовичок и, проехав по улице, остановился в нескольких ярдах от нее. Продавец молока вышел из машины, поставил несколько бутылок на ступени «Солсбери» и вдруг с удивлением обнаружил, что кто-то сидит на лавочке возле театра в совсем неподходящее время суток. И тут он узнал актрису, вежливо приподнял кепку и повернул назад к грузовичку. Но вместо того чтобы отъехать, налил в стакан молока и вместе с листом бумаги направился к Лидии.
— Ранняя репетиция, мисс? — пошутил он и протянул ей молоко. — Это поможет вам продержаться, пока вас не впустят внутрь. Я сам пару раз ходил на представление, а моя жена практически здесь поселилась. Не хочу вас обидеть, но, слава Богу, эти спектакли кончаются, а то я бы просто разорился.
Лидия рассмеялась и указала на лист бумаги:
— Хотите, чтобы я это подписала для нее? — Она взяла протянутый ей толстый карандаш и, поставив автограф, продолжала мило болтать с продавцом, пока он не счел нужным продолжить свой путь.
«С какой же легкостью я меняю маски! — подумала Лидия. — Да, это мое призвание. Новая карьера? Кого я пытаюсь одурачить?»
Устав от себя самой, она поднялась со скамейки и зашагала назад через дорогу в надежде, что к этому времени хоть кто-нибудь уже встал и сможет составить ей компанию.
Как только полицейские кончили допрашивать Хедли Уайта, он попросил разрешения увидеть Элспет. Сержант Фоллоуфилд посмотрел на него с сочувствием, но и с тревогой.
— Ты, парень, уверен, что хочешь туда пойти? Морг — ужасное место даже для тех, кто к нему привык. Может быть, подождешь, пока мы перенесем девушку в другое место? Это случится очень скоро.
Но Хедли настоял на своем и теперь сидел в тесной комнатушке и ждал, когда кто-нибудь отведет его к Элспет. Открылась дверь, и вошла женщина, но не сотрудник полиции, как он предполагал. Судя по траурной одежде и темным кругам под глазами, она имела прямое отношение к умершей. Ее лицо не показалось Хедли знакомым, ион удивился, когда женщина назвала его по имени.
— Я Элис Симмонс, — добавила она и смолкла, ожидая его реакции.
Так, значит, это была мать Элспет, или по крайней мере та женщина, что ее воспитала, о ней его любимая всегда говорила с нежностью. Хедли поднялся, нервным движением вытер руку о брюки и подал ее миссис Симмонс. Она посмотрела на него долгим оценивающим взглядом, как бы пытаясь понять, достоин ли он был любви такой девушки, как Элспет.
— Это не то место, где матери хотелось бы познакомиться с другом своей дочери, — сказала она наконец, — но я все равно очень рада видеть вас и рада тому, что вы пришли сюда. Чем больше людей рядом с Элспет, тем лучше, правда?
Хедли кивнул, и они присели. Элис Симмонс завела с ним легкую беседу, к какой скорее всего прибегла бы любая мать, разговаривая с будущим зятем, но Хедли заметил, что она, так же как и он, избегает упоминания о причине, приведшей их обоих в это тягостное место.
— Что вы будете теперь делать? — спросила Симмонс.
Хедли понятия не имел, что ответить, но он был тронут, увидев на ее лице искреннюю тревогу. Он поклялся себе, что ноги его больше в театре не будет. Энтузиазм Элспет и вера в него Обри питали любовь Уайта к сцене, но теперь, когда их обоих не стало, он знал: к былому возврата нет. Но что же дальше? Лидия часто шутила, что у него намечается одна хорошая работа — присматривать за ее будущим домом в сельской местности, но станет ли ее мечта хоть когда-нибудь реальностью? Как бы то ни было, он был уверен в дружбе Лидии. Они всегда хорошо ладили, а теперь их еще соединяло чувство утраты — Элспет и ее матери… хотя он не совсем понимал, как относиться к Марте Фокс. Ради Лидии Хедли постарается проявлять к ней сочувствие, но на самом деле она вызывала у него только горькую обиду. Что же касается Суинберна, он, Хедли, будет стоять в день его казни возле ворот тюрьмы и ждать, когда этого подонка повесят.