— Обри на войне минировал туннели, сэр. Мисс Бомонт мне только что об этом рассказывала. Потому он и пошел переодеваться наверх: он ненавидел подвальные помещения даже в своем театре, все из-за того, что ему пришлось долго находиться под землей во время этой ужасной войны. Мы можем спросить Фрэнка Симмонса, знали ли эти двое друг друга, — я думаю, Уолтер Симмонс о своих друзьях и о войне скорее говорил с братом, чем с женой, и не надо ждать, пока миссис Симмонс приедет из Беруика.
— Это верно, но я бы не хотел сейчас посвящать Фрэнка в наши дела. Лучше, когда Элис вернется, мы поговорим с ней наедине. И еще, я хочу, чтобы она взглянула на почерк Обри: если он посылал Уолтеру каждый год письма и деньги, Элис может распознать его почерк. Занятно — выходит, у Обри была клаустрофобия. Интересно, кто об этом знал?
— Похоже, его фобия не являлась большим секретом, и уж сотрудники театра наверняка о ней знали. Но допустим, Обри — отец Элспет, я не понимаю, почему их надо было убивать.
— Не понимаете? Обри был хозяином Хедли Уайта, так что почти наверняка он слышал про Элспет. Возможно, он даже с ней познакомился и понял, кто она такая. Что, если Обри хотел признать ее своей дочерью и поближе с ней познакомиться? Фрэнку Симмонсу это могло не понравиться — он наверняка решил бы, что теряет племянницу. Мне показалось, что когда мы их навестили, они были в ужасе, что лишились Элспет. И такое совершенно естественно, когда ребенка берут на воспитание нелегально — тут семейное счастье зиждется на очень шаткой основе, и потому ценно вдвойне; кто знает, на что способны решиться опекуны ребенка, чтобы его не потерять? А Хедли Уайт… Обри могло не понравиться, что его дочь встречается с работником сцены. Согласен, что у Хедли намного серьезнее основания для убийства Обри, чем для убийства Элспет. Но грань между любовью и чувством собственника очень хрупка, и если Хедли решил, что лучше убить ее, чем потерять, он далеко не первый.
— И к тому же он тут вечером околачивался.
— И он, и Фрэнк Симмонс, оба они были здесь перед спектаклем.
— Но Симмонс не мог бы попасть в эту комнату, а Уайт мог. Никто бы не удивился, увидев парня в театре, даже если у него и выходной.
— А помните, Фрэнк Симмонс сказал, что в театре работает его приятель, который помог ему собрать памятные сувениры? Ведь он мог и пропустить Симмонса потихоньку.
— А что Обри вам все-таки сказал, сэр?
— Что ему надо что-то мне рассказать, и намекнул, что, если бы он мне об этом рассказал раньше, Элспет, может быть, осталась в живых. Он как-то так выразился: «Простить себе не могу, что не сделал этого раньше». — Арчи помолчал. — Если я прав насчет связующей нити между ним и Элспет, мы не можем исключить самоубийство. Джозефина говорит, он очень расстроился, когда узнал, кого убили, и я предположил, что Обри переживает из-за Хедли, но, возможно, тут кроется что-то еще. Если многие годы ты мечтал встретиться со своим ребенком и вдруг его убили — это ужасно, но если ты знаешь, что мог спасти его, то это почти невозможно пережить. Но уйти из жизни таким способом… Посмотрите на него, Билл, — можете себе представить, что он перенес в свои последние минуты?
— Нет, не могу, но, я думаю, самоубийство исключено.
Пенроуз вопросительно посмотрел на сержанта.
— Мисс Бомонт сказала, что, когда она сюда пришла, дверь была заперта снаружи.
— Вот как?! Я заметил, что ключ торчит в двери, но решил, что Обри отпер им дверь и не счел нужным вынимать его.
— Мисс Бомонт говорит, было по-другому. Она постучала несколько раз, никто не ответил, тогда она сама отперла дверь и обнаружила Обри на полу.
— Что еще, Билл, она сказала?
— Что в последнее время у Обри появились трудности. Полно было всяких свар из-за контрактов, гастролей и ролей. Многие на Обри обозлились, а с Джоном Терри он вообще рассорился вдрызг. И еще мисс Бомонт слышала — и это подходит к вашей идее, сэр, — что сегодня Обри за что-то взъярился на Хедли Уайта, она только не знает за что. Да и сама мисс Бомонт в последнее время не раз спорила с продюсером — она честно в этом призналась.
— Она, наверное, как раз ситуацию в театре имела в виду, когда сказала, что Обри не заслужил того, что с ним случилось: то есть он многих восстановил против себя, но не до смертоубийства. А Лидия не упомянула некую Маккракен?
— Упомянула, сэр. Эсме Маккракен — помощник режиссера. В театре есть такая традиция: в конце спектакля трое актеров поднимают бокалы за успех, а мисс Маккракен организует стол. По мне, так они ищут лишний повод выпить. Так вот, мисс Бомонт сказала, что сегодня было по-другому, потому что к ним присоединился Обри, и получилось все довольно мерзко.