Но стоило ему прибыть на вокзал Паддингтон, как будущее предстало перед Хедли в ином свете. Он стоял возле мемориала погибшим на войне железнодорожникам, чувствуя себя пигмеем рядом со статуей павшего солдата и завидуя надетой на нем огромной шинели. Но его оптимистический настрой убывал вовсе не из-за дождя и холода, а из-за внезапно пронзившего Хедли чувства одиночества. Всю свою жизнь он провел среди людей: сначала в большой и дружной семье, потом в суматошной, но ставшей привычной атмосфере театра, а в последнее время в полном чудес, интимном мире любви. Теперь же, устремив взгляд на череду платформ, каждая из которых вела к той жизни, о которой он недавно мечтал, Хедли вдруг осознал беспощадную реальность: там, в новой жизни, его ждет неотвратимое одиночество. Он посмотрел на своего бронзового товарища, державшего в руках не оружие, а письмо, и подумал, что этот солдат наверняка сейчас читает послание, полное нежности, от любимой девушки и совершенно забыл об окопах. И тут же мысль о том, что Элспет больше нет, вновь поразила его в самое сердце. Кого он пытается одурачить? Невозможно убежать ни от себя, ни от своей любви, ни от своего горя.
Открылась железнодорожная касса, и Хедли нерешительно встал, все еще не зная, какое принять решение.
— Куда?! — гаркнул кассир, когда подошел его черед, и нетерпеливо стукнул линейкой по прилавку.
Пока Хедли раздумывал, что ответить, он заметил невдалеке полицейского. Тот устало стоял на своем посту, мечтая о первой утренней чашке чая, но Хедли невольно содрогнулся. Ему сразу вспомнилась недавно прочитанная книга. Когда он только познакомился с Элспет и узнал, что та без ума от «Ричарда из Бордо», Хедли, чтобы произвести на нее впечатление, взял в библиотеке несколько книг Джозефины Тэй. Он не запомнил все названия, но одна из них ему особенно понравилась — детективный роман с погоней и неизбежной поимкой убийцы. Хедли вдруг представил себя на месте этого беглеца и понял, что жизнь в бегах не для него.
Хедли торопливо покинул очередь. Какие бы неприятности ему ни грозили, не может он до конца жизни прятаться от людей, боясь даже нос высунуть. И Хедли решительно двинулся к ближайшей телефонной будке — позвонить тому единственному человеку, которому он мог довериться.
Лидия не сразу взяла трубку, а когда откликнулась, голос ее звучал заспанно.
— Я прошу прощения, что бужу вас так рано в выходной, но мне больше некому позвонить.
— Хедли? Господи, где ты?! С тобой все в порядке?!
Он объяснил ей, что произошло, и она терпеливо его выслушала. Когда Лидия снова заговорила, от сонливости в ее голосе не осталось и следа.
— Тебе, дорогой, надо идти в полицию, — сказала она доброжелательно, но твердо. — Ты ничего дурного не сделал, но, если пустишься в бега, тебя в чем-нибудь обязательно заподозрят; если же пойдешь прямо сейчас, тебе нечего бояться. — Ответом ей было молчание, и Лидия заговорила снова, еще более напористо: — Инспектор Пенроуз — человек справедливый, и, если ты расскажешь ему правду, он будет на твоей стороне. Ты ведь хочешь, чтобы они нашли того, кто убил Элспет?
По преувеличенной страстности ее голоса Хедли догадался, что она и сама знает: последняя фраза является дешевым трюком, но Лидия права — убедительнее довода для него найти трудно.
— Наверное, это прозвучит глупо, но я не могу решиться идти в полицию, хотя знаю, что этой отсрочкой только ухудшаю дело. Вы не могли бы сами поговорить с мистером Пенроузом? Рассказать ему, что и как?
Лидия с минуту помолчала. Хедли ждал ее ответа.
— Хорошо, я поговорю с ним прямо сейчас, но, я думаю, тебе лучше пойти домой, чтобы тебя нашли не на вокзале, а в твоей квартире. Там, наверное, тебя ждет полицейский, но ты ему просто объясни, в чем дело.
Хедли понял, что Лидия, со всей своей деликатностью, пытается помочь ему, насколько возможно, избежать публичного позора, но проблем с полицией все равно избежать не удастся. Но он уже принял решение и не пойдет на попятную.
— Спасибо, что доверяете мне.
— Не дури, Хедли, конечно, я тебе доверяю. Я рада, что ты мне позвонил, и, если я тебе снова понадоблюсь, пожалуйста, немедленно сообщи мне. Поверь, все уладится. Я уверена, полиция в этом деле разберется. И еще, Хедли…
— Да, мэм?
— Я очень тебе сочувствую. Я знаю, как вы с Элспет любили друг друга.
Хедли, ничего не ответив, повесил трубку и, сдерживая слезы, двинулся к входу в метро. Он доверял Лидии и понимал, что ее совет разумен, но сначала необходимо было сделать нечто другое.