Пенроуза не оказалось на месте, и Лидия оставила дежурному констеблю для него срочное сообщение, а потом, сняв халат и дрожа от холода, снова улеглась в постель.
— Ты не сказала Хедли о смерти Обри, — обнимая ее, прошептала Марта.
— Нет, не сказала. Просто не могла. Я боялась, что по его голосу пойму, что он уже об этом знает.
Рейф Суинберн пересек реку и выехал на широкую прямую Блекфриерс-роуд; в это тихое воскресное утро он мог мчаться со скоростью, которую в городе почти никогда не мог себе позволить. Рейф свернул на улочку позади вокзала Ватерлоо и с удовольствием отметил, что в том месте, где он обычно ставил свой мотоцикл — поближе к дому, чтобы за ним приглядывать, — не было никаких машин. Суинберн выключил мотор, радуясь тому, что наконец-то скоро будет дома и сможет побыть один: ночные эскапады уже начинали сказываться на его самочувствии — правда, донимал Рейфа не столько секс, сколько связанное с ним притворство. Пожалуй, сегодня вечером надо отдохнуть: в конце концов, воскресенье — выходной день.
Вынув ключ из замка зажигания, Рейф двинулся в сторону старого трехэтажного дома, где они вместе с Хедли снимали жилье. Квартира у них была без особых претензий, зато дешевле, чем жилища на другом берегу реки, и на мотоцикле или метро в Уэст-Энд можно добраться за несколько минут. Если все пойдет как надо, скоро он сможет себе позволить что-нибудь и получше, а пока и такое жилье его вполне устраивало. На улице было тихо, только с Ватерлоо-роуд доносился звон колоколов собора Сент-Джонс. Сейчас, наверное, около девяти, подумал Рейф. Если повезет, Хедли будет еще в постели и он сможет преспокойно, в тиши, выпить чашку кофе, а потом тоже пойдет спать.
Суинберн уже почти дошел до дома, как вдруг услышал, что его кто-то окликает с противоположной стороны улицы. Он пригляделся и увидел, что это был его сосед, прятавшийся в тени возле мясной лавки. Хедли подзывал его к себе, отчаянно жестикулируя, и казался воплощением человеческого несчастья.
— Боже мой, на кого ты похож! — воскликнул Суинберн, переходя улицу. — Какого черта ты здесь торчишь?
— Жду тебя. Я знал, что ты скоро придешь. Мне надо тебя кое о чем попросить, прежде чем я сдамся.
— Хедли, о чем ты говоришь? Кому ты сдашься?
— Полиции. Думаю, они уже ждут меня дома, поэтому я и хотел тебя здесь перехватить. — Суинберн обернулся в смятении, а Хедли продолжил: — Из-за Элспет. Ее убили в поезде, а полиция считает, что убил я.
— Черт знает что, парень. Ты говоришь, полицейские уже там?
— Возможно. Лидия сказала, что скорее всего они уже меня ждут.
— Ты с ней об этом говорил?
— Ну да. Я не знал, что мне делать. Она сказала, чтобы я сдался полиции и доверился их справедливости.
Суинберн посмотрел на него недоверчиво:
— Я не сомневаюсь, что она тебе желает добра, Хедли, но ты уверен, что это лучший вариант? Может, тебе лучше убраться отсюда, пока не поймают настоящего убийцу?
— Не думаю, что я это выдержу. В любом случае чем дольше полицейские будут терять время на мои поиски, тем меньше вероятности, что они поймают того, кто это сделал. А я, Рейф, даже помыслить не могу, что убийце удастся ускользнуть. — Хедли немного помолчал. — Я хочу кое о чем тебя попросить. Мне нужно алиби в пятницу вечером перед спектаклем. В газетах сказано, что убийство произошло ранним вечером, то есть перед тем как я пришел в театр. Я ее не убивал, но полиция ни за что мне не поверит. Можешь сказать, что мы были вместе?
Суинберн подумал, что это довольно рискованно, — ему не хотелось попасть в неприятности.
— Обри за тебя поручится. Он знает, что ты такого никогда бы не сделал.
Хедли потупился:
— Я не могу его попросить об этом. Сейчас не могу. И вообще я не думаю, что он за меня поручится.
— Ладно, так и быть. Почему бы нам не сказать, что мы пошли выпить рюмочку-другую? Только не в «Солсбери» — это всегда кто-нибудь сможет опровергнуть. Нужно место, где легко затеряться. Как насчет паба «Данкэннон»? В нем по пятницам всегда полно народу, и никто не сможет утверждать, что нас там не было. Мы пришли вместе около шести. Это время тебя устроит?
— Наверное, — неуверенно согласился Хедли.
— Значит, так: мы сидели на втором этаже и пили пиво, каждый выпил по полпинты. Потом вместе шли до самого служебного входа в театр. И, скажем, пришли в него примерно за час до спектакля, верно?
— Кто-нибудь сможет доказать, что мы врем?
— Сомневаюсь. На самом-то деле я был в это время с одной довольно неприметной девицей, имя которой я даже не помню, так что вряд ли кто-нибудь ее разыщет. К счастью, от нее было легко отделаться. — Рейф заметил облегчение на лице Хедли и не удержался от вопроса, который вертелся у него на языке: — А что ты на самом деле в это время делал?