Он довольно быстро добрался до Блумсбери, нашел улицу, где жил Флеминг, и уже принялся искать номер его дома, как ярдах в ста от себя увидел самого Флеминга. Терри безошибочно узнал его крупную фигуру, но даже на таком расстоянии этот сгорбленный, в старом, потрепанном коричневом пальто человек выглядел ужасно. Вместо того чтобы окликнуть его, Джон решил последовать за ним. Скорее всего Флеминг идет в какую-нибудь пивную — вот там они и поговорят.
Однако, пройдя по Гилфорд-стрит и свернув на Грейс-Инн-роуд, Флеминг миновал три пивные, словно их там и не было. Куда же, черт подери, он идет? Терри не знал, что и думать, и едва поспевал за шантажистом, который устремленно шагал к какой-то своей цели. В ту минуту, когда Терри уже решил бросить преследование, Флеминг замедлил шаг и вынул что-то из кармана — как показалось Джону, фотографию, мельком взглянул на нее и вошел в двери большого красного кирпича здания. Господи, какие у него могут быть дела в лечебнице Эдит Кент?
Терри остановился в нерешительности, не зная, что теперь делать, но любопытство взяло верх, и он вошел внутрь. Вестибюль оказался небольшим, скромно и с умом обставленным, а в регистратуре в униформе медсестры сидела хорошенькая девушка. Она говорила по телефону, но, увидев его, улыбнулась и жестом указала на маленький стул в нише под лестницей. Джон сел на стул и принялся ждать, когда девица закончит разговор, с удивлением наблюдая за ее дружелюбной манерой, без малейших следов напряженности, присущей, по его мнению, тем, кто ежедневно сталкивается с мучениями и болью.
Извините, что вам пришлось ждать, — обратилась к нему наконец медсестра. — Чем я могу быть вам полезна?
— Я пришел навестить, в первый раз. Я не знаю, куда мне идти.
— Это не страшно. Кого вы пришли навестить?
Терри выпалил наобум:
— Флеминг.
— A-а, миссис Флеминг на втором этаже. Ее муж только что к ней поднялся, так что, наверное, лучше дать им немного побыть одним. Она сегодня не в слишком хорошей форме.
— Это очень грустно. Но она ведь поправляется, правда?
Девушка посмотрела на него с сочувствием, и он понял, что ей уже не раз приходилось сталкиваться с подобного рода слепым оптимизмом и обращать его в нечто более разумное, при этом не подавая пустых надежд.
Боюсь, что с раком дело обстоит не так просто. Но она сильная женщина, и уход здесь лучше не пожелаешь. Правда, не знаю, что бы с ней было, если бы не муж. С той минуты, как Руфь поставили диагноз, он ее главная опора — я думаю, он вообще не спит. Он с ней сидит ночи напролет, хотя работает в театре, а я полагаю, что эта работа не из легких. Никто так не заслуживает спасения, как эти двое.
— Наверное, мне лучше прийти в другой день, раз миссис Флеминг себя неважно чувствует.
— Пожалуй, что так, но вы ведь хотите, чтобы я передала ей от вас привет?
— Да, да, конечно, — сказал Терри и, не назвав своего имени, быстро вышел.
Пройдя несколько шагов по Грейс-Инн-роуд, Терри оглянулся на фасад здания лечебницы. Она, несомненно, была одна из лучших в Лондоне, и такие дешево не стоят. Теперь он понял, почему Флемингу так отчаянно нужны были деньги и почему его упрек Терри прозвучал с такой горечью. Неудивительно, что Флеминг отказывался от гастролей: как он мог оставить жену, не зная даже — застанет ли ее в живых, когда вернется? И тут Терри в ужасе вспомнил — ведь он вчера ему налгал. В ту минуту Джон понятия не имел, что эта ложь значила для Флеминга, — ведь если бы Обри его уволил, то ему больше не на что было бы лечить жену. И вот теперь Обри мертв. Неужели безответственная ложь Терри толкнула Флеминга на преступление?