— Доброе утро, инспектор! — поздоровался актер с зеркальным отражением Пенроуза. — Если вы не против, я буду с вами разговаривать и одновременно собираться: у меня сегодня днем встреча, и мне не хотелось бы заставлять даму ждать.
Мгновенно почувствовав раздражение, Пенроуз поднял с постели полотенце и протянул его Суинберну:
— Если она так в вас заинтересована, то немного может и подождать. Я хочу, чтобы вы мне рассказали, что вы делали в пятницу перед работой, примерно с пяти тридцати.
Рейф вытер полотенцем лицо, но усмешка на нем так и осталась, что вызвало еще большее раздражение у Пенроуза: похоже, актеру не только удалось подметить, что инспектор Скотланд-Ярда раздосадован, но Суинберн еще и получал от этого удовольствие.
— Разумеется, сэр. Все, что угодно, только бы вам помочь. — Рейф с демонстративной вежливостью повторил версию Хедли Уайта, добавив кое-какие подробности. Рассказ его прозвучал настолько убедительно, что Пенроуз подумал: скорее всего Уайт просто волновался, потому и создалось впечатление недостоверности его слов.
— А после спектакля? Вы с Уайтом вернулись сюда вместе?
— Нет, инспектор. Такого почти никогда не случается. У меня обычно дела в других местах — вы, надеюсь, понимаете, что я имею в виду. А Хедли — парень верный. — И тут он понял, что вышел за рамки приличия. — Прошу прощения: мое замечание не очень-то тактично, учитывая происшедшее. Кстати, как там Хедли?
— Разумеется, он подавлен, — кратко ответил Пенроуз и тут же оборвал Суинберна, начавшего было восхвалять прекрасный характер Уайта: — Ваши дела продолжались и в субботу тоже?
— В некотором роде да, только уже в другом месте. Я люблю разнообразие, и пока что, не сглазить бы, оно меня тоже любит. Кстати, вы не возражаете, если я соберу свою сумку, пока мы болтаем? Я сомневаюсь, что вернусь сюда сегодня вечером, так что я должен быть уверен, что завтра, если понадобится, смогу поехать прямо в театр.
Пенроуз кивнул и принялся наблюдать, как Рейф переложил несколько вещей из ящика в пустую сумку.
— У этого разнообразия, с которым вы провели выходной, есть имя, фамилия и адрес?
— Боюсь, что только имена и районы. Сибил в Хаммерсмите, а может быть, Сильвия, и Виктория в Блумсбери. Прошу прощения, что не знаю подробностей.
— Хедли сказал мне, что благодаря вам он познакомился с Элспет. Это правда?
— Я только подтолкнул его в правильном направлении. Вряд ли я сыграл роль купидона, но трюк, видно, удался. Судя потому, что мне известно, они были созданы друг для друга.
— Похоже, вы часто их видели?
— Вовсе даже нет. Я ее видел всего пару раз и мельком, но он говорил о ней не переставая и явно был счастлив.
Пенроузу, однако, показалось, что Суинберн был не из тех, кого волнует, счастлив кто-то или нет.
— А вы сами проявляли к ней интерес?
— У меня, инспектор, все же есть какая-никакая совесть. Девушка уже нашла другого и к тому же была влюблена в него по уши, а я прилагаю усилия только тогда, когда уверен в успехе. Отказы ранят мою душу.
— Не сомневаюсь, что человеку с таким опытом, как у вас, легко удается их избегнуть.
— Вы, инспектор, идете по ложному пути: я ее не убивал, и Хедли — тоже. Можно мне идти?
— Сейчас, разумеется, можете, — мягко произнес Пенроуз. — Но нам, вероятно, еще понадобится с вами поговорить. — Подойдя к двери, он неожиданно обернулся: — Еще один вопрос. Между «Уиндхемом» и «Новым театром» есть проход. Он идет над Мартинс-корт. Вы им когда-нибудь пользовались?
Суинберн закрыл сумку и взял в руку мотоциклетный шлем.
— И не один раз. Я и многие другие развлекались с его помощью: во время спектаклей бегали взад-вперед играть за кулисами в покер; играли до последней минуты, а потом бежали к себе в театр прямо на сцену. Однажды кто-то пропустил свою реплику, и Обри положил этому конец. С юмором у него плоховато.
Пенроуз отпустил Суинберна, сердясь на себя за то, что не сумел скрыть своей неприязни к нему. И этот молодой парень воспользовался ситуацией и пустил беседу по нужному ему руслу, а такое случалось совсем нечасто. Арчи вернулся в комнату Хедли, где тот, стоя у окна, провожал взглядом выходившего из дома Суинберна.
— Рейф рассказал вам про вечер в пятницу? — взволнованно спросил он.
Пенроуз встал рядом с Хедли и принялся вместе с ним наблюдать, как Суинберн сел на мотоцикл и покатил в сторону реки.