Джозефина присела, не сводя взгляда со вдовьего ириса. Она и прежде не раз пыталась начинать с необычной отправной точки и выстраивать возможную череду событий, но ни один из сюжетов, использованных ею в романах, не мог сравниться с тем, что сейчас разыгрывался у нее в голове. Возможно ли, что интерес Марты к Винтнеру глубже обычного интереса одного автора к другому? Но разве могла Марта быть женой Винтнера и любовницей Артура? Во-первых, она не из тех, кто станет бездействовать, узнав о совершенном преступлении: если бы Марта только заподозрила, что это был не несчастный случай, она бы, несомненно, подняла настоящую бурю… Хотя вряд ли. Ведь независимость, которой Джозефина наслаждалась всю свою жизнь, являлась скорее исключением, чем правилом, и положение молодой замужней женщины двадцать лет назад было совсем иным. Марте, связанной узами с таким человеком, как Винтнер, постоять за себя, не говоря уж за кого-то другого, было очень трудно. Если он применял к ней насилие, к чему явно имел наклонность, кто знает, каких мучений она от него натерпелась и в каком постоянном страхе жила. Тем более что и общество обычно настроено против неверной жены. Беременная ребенком от другого мужчины, она скорее всего оказалась совершенно одинока и целиком во власти Винтнера.
Но после его смерти Марта должна была все вокруг перевернуть, чтобы найти свою дочь, — может, именно поэтому она и оказалась здесь? И Марта вошла в жизнь Лидии единственно для того, чтобы приблизиться к Обри, а потом и к Элспет? Тогда получается, что она просто использовала Лидию? Джозефина вспомнила, какая боль отразилась в глазах Марты прошлым вечером, когда та сочла, что не играет особой роли в жизни своей любовницы. Джозефине казалось, что боль эта была неподдельной; но, возможно, на Марту нахлынули чувства, которых она вовсе не ожидала, чувства, которые все усложнили, если цель ее заключалась лишь в том, чтобы дождаться удачного момента — открыться Обри и войти в жизнь своей дочери. Джозефина вдруг подумала о том, что Марта чуть было не встретилась с Элспет на вокзале: не поэтому ли Марта поспешила уйти, что хотела увидеться с ней в более подходящей обстановке?
Джозефина так увлеклась развитием сочиняемого ею сюжета, что не сразу обнаружила в нем явный дефект. Какая все это нелепость — если бы Марта была матерью Элспет, она бы вела себя сейчас совсем по-другому. С вечера пятницы Джозефина видела Марту предостаточно, чтобы понять, скорбела ли она по утерянной дочери, ведь такого не скроешь. Но никаких признаков тяжкого горя в поведении Марты не наблюдалось. Она притворялась? Но зачем? После смерти Элспет у Марты не было никакого смысла хранить тайну.
И все же чем-то Марта беспокоила Джозефину. Может быть, она попросту сочинила прошлое Марты, но отголоски первого романа Винтнера в ее рукописи — это факт, так же как и ее странное поведение, и их последний телефонный разговор. Все это надо прояснить, для чего есть только один способ.
Она взяла со стола перчатки и сняла с крючка пальто, а потом, сама не зная почему, вернулась за цветком. Проходя по мощенному булыжником дворику к Сент-Мартинс-лейн, Джозефина вдруг с внезапной ясностью ощутила: сейчас в опасности не Лидия.
Пятиминутная дорога до Скотланд-Ярда показалась Пенроузу одной из самых долгих в его жизни, и, оказавшись наконец на месте, он вздохнул с облегчением. Пока инспектор шел подлинным коридорам полицейской штаб-квартиры, он пытался спланировать предстоящие несколько часов расследования. Главным теперь было изучить прошлое Винтнера и разыскать его сына, рассказать последние новости Биллу и поговорить с Лидией. После этого следовало собрать всю команду и обсудить убийства со всех возможных позиций, сделать обзор проведенной работы и изучить отчеты экспертов. Пенроуз любил такие собрания: они давали ему возможность проверить собственные версии и выслушать мнения других детективов, а также выработать оптимальный путь расследования, который в процессе обмена суждениями мог возникнуть совсем неожиданно.