Повреждённый взрывом вагон щербато скалился пустыми оконными проёмами и повисшей на одной петле искорёженной дверью. Крыша и стены были выгнуты наружу, внутри нестерпимо пахло копотью, а на полу лежали окровавленные и поломанные тела.
Трупы пришлось вытаскивать и осматривать уже на перроне. Ипполит Андреевич слаженно работал в команде других экспертов, прибывших на место происшествия, забыв на время об эмоциях и делая своё дело без лишних метаний. Некоторые тела собирали по частям – кому-то оторвало конечности, у кого-то наблюдалось размозжение подкожной жировой клетчатки и мышц, что привело к выпадению внутренних органов. Травмирующее действие арматуры, послужившей начинкой для бомбы, было настолько сильным, что даже толстые кости таза не являлись для них препятствием.
- А вот и наша смертница, - проговорил Стивенсон, рассматривая обезображенное тело. – Точнее, то, что от неё осталось.
У виновницы взрыва, оказавшейся весьма юной барышней, в относительной целостности были только голова, часть верхней левой конечности и стопы с нижней третью голеней. Всё остальное представляло собой бесструктурную массу с фрагментами костей, мышц, внутренних органов и остатков одежды, покрытых копотью.
- Что же ты наделала, дурочка? – еле слышно проговорил Звездин и закрыл чёрный пластиковый мешок с трупом.
К вскрытиям эксперты приступили только на следующий день, когда все погибшие были распределены и должным образом оформлены. Никакой загадки в том, как ушли из жизни эти люди, не было, а вот подготовка тел к опознанию и захоронению предстояла объёмная. Двенадцать судебных медиков, включая младший персонал, собрались в большом секционном зале, выложенном белой плиткой и уставленном всем необходимым оборудованием, и приступили к работе.
- Вези следующего, Стен, - скомандовал Звездин массивному широкоплечему парню с коротко остриженными русыми волосами, широкими бровями, небольшими голубыми глазами, носом картошкой и пухлыми губами.
- Уже бегу, Ипполит Андреевич! - ответил санитар, поправил свой синий халат и помчался за новым телом.
Стенли Фишер уже год работал в Бюро, параллельно обучаясь на первом курсе медицинского университета. Судмедэкспертизой он интересовался ещё со времён обучения в школе, но по-настоящему влюбился в это направление, когда увидел за работой старших коллег.
- Этот почти целый, - констатировал Стен, разглядывая очередной труп.
- Сейчас посмотрим, что случилось, - сказал Звездин и приступил к внешнему осмотру.
Повреждений оказалось много, но все они были не настолько серьёзными, чтобы привести к смерти. Исключением была голова, в которой и могла крыться тайна гибели покойного.
- Фима, всё записал? – спросил Звездин у фельдшера-лаборанта.
- Да, можно приступать к вскрытию, - кивнул Серафим Ольшевский, невысокий светловолосый парень в белом халате и массивных очках в чёрной оправе.
Сильные руки Ипполита Андреевича умело приступили к делу. Стенли с восхищением наблюдал за уверенными надрезами и привычными для эксперта манипуляциями.
- Не стой столбом, Стен! - одёрнула его Мария Ивановна, полная темноволосая женщина лет сорока пяти в таком же синем халате, как и у него. – За пятым и шестым столами закончили уже, прибраться надобно.
- Бегу, Марь Иванна! – демонстративно вытянулся в струнку парень и помчался к другому столу.
- Если бы не этот взрыв, мог бы ещё жить и жить, - проговорил Звездин, осмотрев содержимое брюшной полости и грудной клетки. – Все органы в хорошем состоянии.
- Так от чего он умер тогда? – поинтересовался Серафим. – Головой ударился?
- Сейчас узнаем, - ответил Ипполит Андреевич и приложил скальпель к виску объекта исследования.
Внезапно раздался негромкий металлический лязг, повторившийся, когда Звездин снова дотронулся инструментом до головы мертвеца. Чутьё мгновенно подсказало, что вот-вот будет что-то интересное, и эксперт с особой аккуратностью продолжил вскрытие черепной коробки, а лаборант застыл в ожидании.
- Серафим, сфотографируй, - попросил Ипполит Андреевич, увидев необычную находку. – Раритет, однако.
Ольшевский подхватил свой смарт и подошёл ближе.
- Что это? Часы? – спросил он, сделав снимок. – Я думал, что такие уже давно не носят.
- Я тоже, - пробормотал Стен, вернувшийся к столу Звездина, и задумчиво почесал макушку. – Это он от этого умер, док?