Не придумав ничего лучшего, молодой участковый позвонил в соседнюю квартиру. Дверь тут же открыла невысокая полненькая старушка с розовыми волосами, закрученными в бигуди.
- Даниэлла Абрамовна, здравствуйте! – поздоровался Петер.
Женщина, прищурившись, осмотрела всех троих и ответила:
- И вам не хворать, касатики. Что случилось?
- Да вот что-то не можем в седьмую квартиру попасть, - развёл руками участковый. – Там сегодня обнаружили тело Зинаиды Ильиничны Михельсон. Эксперт со следователем приехали, чтобы всё осмотреть, а тут закрыто.
Даниэлла Абрамовна встрепенулась:
- Так опоздали вы, ребятки! Зинку-то уже на кладбище увезли.
- Подождите, - встрял Звездин, - какое кладбище? А осмотр? А документы?
Бабулька насупилась:
- А мне почём знать, милый? Только я точно знаю, что минут двадцать назад её в белом гробу вынесли из подъезда и увезли на восточное кладбище. На катафалке эмблема была.
- Спасибо большое, Даниэлла Абрамовна! Вы нам очень помогли! – протараторил следователь. – Погнали! Надо успеть, пока её не прикопали или, того хуже, не сожгли!
К восточному кладбищу служебная капсула с включёнными спецсигналами неслась высоко над остальным транспортом, что гарантировало отсутствие каких-либо задержек по дороге и давало надежду на своевременное прибытие в пункт назначения. А в это время Алистер Омбли вызвал подкрепление в виде двух андроидов, стоящих на службе по охране правопорядка, обратился к руководству крематория с просьбой приостановить все церемонии прощания и сделал несколько запросов к базам данных. Петер Сильверстоун нервно теребил в руках свою фуражку, а Ипполит Андреевич Звездин задумчиво постукивал пальцами по чемоданчику с инструментами.
Сначала за окном проносились жилые дома с выбегающими из них, словно муравьи, людьми, потом сияющие на солнце стеклянные высотки с огромными рекламными голограммами, а за ними снова был жилой район, плавно перетекающий в лесополосу с редкими постройками.
Здание, где с усопшими прощались родственники, а их тела превращались в прах, представляло собой ансамбль из полукруглой конструкции с куполообразной крышей в центральной части и двух прямоугольников с рядами массивных дымоходов по сторонам. Выкрашено всё было в иссиня-чёрный и красно-оранжевый, который многие горожане откровенно не поняли, учитывая то, что крематорий не место для веселья. Зато живописный парк со скульптурами, выражающими скорбь, получил поистине всенародное уважение.
Служебная капсула остановилась у входа, выпуская наружу Звездина, Омбли и Сильверстоуна. К ним подошли два андроида в чёрных комбинезонах со спецнашивками и остановились в ожидании дальнейших распоряжений. Выглядели они как крепкие безэмоциональные парни с полимером вместо кожи, встроенными в глаза камерами и всевозможными датчиками. Следователь окинул их одобрительным взглядом и скомандовал:
- За мной.
Вошедшую в фойе группу встретила администратор – невысокая худощавая брюнетка в чёрном платье с аккуратной нитью жемчуга с серебристым отливом.
- Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – спросила она.
- Здравствуйте, - ответил Омбли, демонстрируя своё удостоверение. – Подскажите, пожалуйста, в каком зале проходит церемония прощания с Зинаидой Михельсон?
- Секунду, - женщина открыла на смарте список, а потом четко ответила: - Зал номер двенадцать. Прямо по коридору и направо.
- Благодарю, - кивнул Алистер и направился вместе со своими спутниками в указанном направлении.
Частые стуки мужских ботинок о чёрный мраморный пол разносились по просторным коридорам крематория, словно пульс. Здание как будто чувствовало в себе живых и незаметно впитывало голоса и звуки, позволяя сохранить скорбную тишину в залах для прощаний. Естественный свет, неспособный проникнуть сюда из-за расположенных по обе стороны коридора помещений, заменяли плоские светильники, а вдоль плинтуса их дублировала диодная лента, своей кристальной белизной подчёркивающая мрачность чёрного мрамора.
Остановившись у высокой полимерной двери, следователь уверенно потянул за ручку и вошёл в зал. Участковый, эксперт и андроиды последовали за ним. Окинув взглядом присутствующих, Звездин тяжело вздохнул, готовясь к тому, что вот-вот начнётся скандал.
У чёрного гроба, в котором мирно лежала пожилая женщина с синими волосами, столпились раздосадованные родственники во главе со священником, на чьём необъятном животе поблёскивал массивный золотой крест. Как только они увидели вошедших, сразу заголосили на один манер.