Воспоминания титана прервались перед тем, как покосившись, крыша Храма Творца должна была рухнуть, и мы вновь оказались на берегу островка перед разложенными на земле разноцветными камешками.
— Голод, верно? — Спросил я у титана, который, не моргая, смотрел мне в глаза, стоя в шаге передо мной. — Та эмоция, которую я несколько раз видел в твоих глазах, когда пришел сюда.
— Да, Максим. Это голод — вечный голод, от которого теряешь контроль. Последствия той силы, что я получил общими усилиями Бездны и Света Творца. Разумеется, они меня об этом не предупреждали. Я пришел в себя, только когда полностью опустошил свой мир. Растения, животные, титаны, Боги, реликвия Творца.… Всё, в чем была хоть крупица силы — я всё поглотил, сделав частью себя, перестав быть тем, кем я был. Даже общий силовой фон каскада, который мы делили с драконами упал, заставив последних покинуть его. Драконы очень чувствительны к общему фону силы, не могут жить в среде, где он мал. Они начинают чахнуть, а их потомство вырождаться, слабея от поколения к поколению.
— Офион, ты пробовал выяснить, почему Свет Творца и Бездна с тобой так поступили? — Задал я в слух закономерный вопрос, только сейчас, после увиденного начиная осознавать то, на что я дал своё согласие ранее.
— Пробовал и выяснил. — Прозвучал тот же спокойный голос в моей голове, не смотря на то, что в лице Офиона читалась явная грусть. — Использовав меня, они хотели получить свободу. — Видя вопрос в моём лице, Офион решил пояснить. — То, что у Творца были благие намерения, и он любил всех чад своих не означает, что подобные намерения должны быть у его слуг и судей. Воля Творца, против которой они не могут пойти или ослушаться, по сей день сдерживает этих двоих о того, чтобы они не уничтожили мироздание. Получается замкнутый круг. Не будет мироздания, не будет и того, что им нужно охранять, а значит — они свободны. Они так же обретут свободу, если в мироздание случится нечто, что нарушит его устройство и механизмы, то с чем они не смогут справиться. В этом случае они так же будут свободны.
— Ты всегда говоришь про Свет Творца и Бездну, но ни разу не упомянул про Хаос. Он вообще играет, какую либо роль во всём происходящем?
— Разумеется, я дойду до него в своём рассказе. Хочу, чтобы ты полностью имел представления обо всём произошедшем и обо мне. — Офион сделал короткую паузу, прекращая звучать в моей голове, видимо выбирая место, с которого продолжит своё повествование. — Замыслы этой парочки ждало фиаско. Они не ожидали того, что я смогу восстановить над собой контроль, а не пронесусь по мирозданию опустошительной волной, пожирая всё на своём пути. Они хотели попробовать принудить меня силой, но и тут их ждала неудача. Прикосновение Света Творца оказалось для меня не более, чем вкусное блюдо, а Бездна даже побоялась взглянуть на меня, чтобы я ненароком не сожрал её естество. Не в силах как-то повлиять на меня, они выбрали самое мудрое решение — оставить в покое и ждать.
— Чего ждать? — Приподнял я бровь, мазнув взглядом по подошедшему к нам Церберу, за которым, шаркая ногами, шел слепой Гипнос.
— Когда я не в силах буду справиться со своей жаждой, которая с каждым днём становится всё сильней. — Пожал плечами Офион, потрепав по загривку химеру, которая довольно заскулила, закатив глаза. — Я думал, что научился справляться с ней, но твой приход показал, что это была ошибка. Пару раз я чудом сдержался, чтобы не выпить твою силу. Не представляешь, каких усилий мне стоило вернуть обратно свет твоей искры. Приступы голода с каждым годом учащаются. Если бы не сила Гипноса, то я бы уже давно потерял контроль над собой и исполнил бы предначертанное.
— Сила? — Удивился я, недоверчиво посмотрев на немощного Бога, чья искра едва горела в груди и в любой момент могла погаснуть. — Офион, разве на тебя может, что-то подействовать?
Офион слегка улыбнулся, а в руках Гипноса появился рожок, который старый Бог прислонил к морщинистым губам и начал играть грустную, успокаивающую мелодию. Невзирая на то, что через осязание потоков инструмент старика был совершенно обычным, на душе стало как-то спокойнее, а шальные мысли после всех сегодняшних событий начали укладываться на свои места.
— Чем тебе не сила, Максим? — Улыбнулся Офион, с теплотой глядя на пожилого Бога, продолжающего играть грустную мелодию и не дожидаясь моего ответа, продолжил рассказ. — Я был первым представителем своей расы, и в одночасье стал чудовищем, презираемым своими соплеменниками. Не желая следовать воле Бездны и Света Творца, я решил скрыться от всего мироздания, прячась по отдаленным диким мирам естественного происхождения, которые почти не имели силового фона. В одном из таких миров я и повстречал Гипноса. Он, как и я был отщепенцем, только уже среди Богов. Будучи ещё молодым Богом, его сослали в дикий мир Лемнос, в котором никогда не всходит солнце и который я выбрал своим пристанищем. Даже находясь с ним на противоположных концах мира, я чувствовал, как пульсирует его искра, в которой было больше силы, чем во всём Лемносе. В один прекрасный момент у меня не получилось совладать с собой. Мне не составляло труда потушить его искру даже будучи на другом конце мира, а затем выпить её, но следуя своему капризу, захотелось сделать это стоя лицом к лицу. Легким усилием воли, я оказался перед молодым Богом, который согревался у магического пламени, сидя на скальном уступе и играл на рожке вот эту мелодию, которую ты сейчас слышишь. Завидев меня, он обрадовался, предлагая пройти к огню и послушать его игру. Намерение выпить его, сразу исчезло благодаря тому покою, который приносят звуки его музыки. Пользуясь моментом облегчения, я тогда поспешил уйти, не желая вредить Гипносу. Шло время, и мы частенько встречались вот так, сидя у его магического огня. Он играл, а я слушал его музыку. К молодому Богу, который приходил к Гипносу в гости, мне тоже удалось привыкнуть. Его звали Аид. Выслушав мою историю, он был тем, кто предложил создать такое место, где бы отсутствовала сила, и куда никто не мог бы попасть, способное сдержать меня на какое-то время, когда я окончательно утрачу контроль над своим голодом. Так мною был создан Тартар. Перед тем, как уйти сюда, я разорвал принесённую именем Света Творца и Бездны данную Гипносом на своей искре клятву не покидать Лемнос, тем самым даровав ему свободу. Он предпочел остаться со мной до конца. Мы стали, добровольными узниками этого места, скрывшись от всего мироздания. Аиду, который хотел навещать своего друга, я сделал ключ от нашей темницы и дал проводника.