Поняв, что пора заканчивать представление, я начал ослаблять поток квинты, по мере приближения к Эреб. Тоже проделал и Лирий. Уже в десятке метрах не доходя до бестии, лик и плащ губителя окончательно рассеялись, а бывший бог принял свою привычную форму щуплого паренька.
Когда нам с Лирием оставалось менее трех метров до того, чтобы засвидетельствовать своё почтение хозяйке бастиона, как требует того Божественный церемониал, перед нами вылетел Ахрис. Пухловатый мужчина с раскрасневшимися от возмущения щеками, начал махать руками и визжать, привлекая к себе, как можно больше внимания.
— Эреб, я считаю, что подобное поведение возмутительно! — визгливым голосом начал пухляш в вычурном камзоле, поворачиваясь к нам с Лирием и обращаясь к присутствующим. — И не один я так считаю!
— Ну, вот… — Решил подать голос Хисс, смекнув, что творящееся здесь, интереснее его дел. — Провокатор Ахрис в деле. Ничтожество, способное лишь прятаться за чужими спинами. Его мало кто переносит на дух. Не понимаю, что он вообще здесь делает? Сейчас, кстати, будет нечто вроде «Благородные Боги, обращаюсь ко всем вам»…
— Благородные Боги! Я обращаюсь ко всем вам! Подобное поведение…
Ахрис не договорил. Не потому что у него закончилось красноречие или он сорвал голос.
Моя ладонь зажала ему рот, а пальцы глубоко впились в мясистые щеки. Оторвав толстяка от пола, я приподнял его вверх и отведя руку в право, высвободил квинту, после чего обезглавленное тело рухнуло на серую ковровую дорожку.
— Лирий, уберешься? — будничным тоном спросил я своего апостола, взяв в руку проплывшую ко мне искру, отделившуюся от тела мертвого Бога.
— Возвращаю этот сосуд миру. — сказал Лирий, после чего тело вместе с одеждой рассыпалось прахом, который тут же исчез вместе со следами крови на серой ковровой дорожке.
Повернувшись к бестии, я слегка улыбнулся, приклонив голову.
— Достопочтимая Эреб, благодарю за твоё приглашение и прошу милостиво простить за опоздание. — велеречиво произнес я, поцеловав протянутую руку. Этот жест со стороны хозяйки свидетельствовал о её «особом» отношении ко мне.
— Прощаю. — величаво сказала Богиня, после чего игриво улыбнулась. — Только, тебе всё равно придётся объясниться.
— Этот олух говорил, повернувшись к тебе спиной, достопочтимая. — сказал я первое, что пришло мне на ум, понимая, что сейчас бестия устроит мне показную выволочку для демонстрации своего авторитета.
— Не такой уж и сильный проступок, учитывая то, что у нас неофициальный званый вечер для самых преданных моих приближенных. — сказав это, бестия окинула взглядом, присутствующих, большинство из которых начали кивать, поднимая вверх бокалы.
— Действительно, убивать его было излишне, признаю… — начал я импровизировать, подключая фантазию, стараясь выйти достойно из сложившейся ситуации. — У нас в Анвии за подобное невежество сажают на кол, но я посчитал, что не стоит портить аппетит собравшимся здесь гостям.
После моей лжи, с нескольких сторон зала послышались смешки и одобрительное улюлюканье.
— Что ж. Ладно. Впредь постарайся не забывать, что ты не в Анвии. — покровительственно сказала Богиня, после чего, как по заказу музыканты вновь заиграли. — Продолжаем наш вечер…
После этих слов, следуя велению хозяйки, Боги и их апостолы, начали расходиться по залу с непринужденным видом, продолжая вести светские беседы, будто совершенно забыв о том, что было несколько секунд назад.
Лирий словив на себе нетерпеливый взгляд Эреб, коротко поклонился, после чего бросил короткое «Я вас оставлю» и направился к остальным гостям в зал.
— Эреб, я тебе говорил, что ты сегодня прекрасна? — поинтересовался я, проведя взглядом по идеальной фигуре Богини, задержав его на глубоком декольте черного платья.
— Ещё нет, но мне об этом сегодня уже сказали, наверное, не одну сотню раз. — Устало произнесла бестия, приблизившись и беря меня под руку. — может, ты прямо сейчас приступишь к основной части вечера?
— Подожди немного, Эреб. Пусть публика посильней разогреется. — осадил я бестию, которой видимо наскучило изображать добродушие и гостеприимство. — Часа будет достаточно. Потерпи немного. Кстати, здесь не 34 четыре небожителя, а почти три сотни.