— Говоришь так, будто готовишься развоплотиться.
— Не готовлюсь, но не исключаю такой возможности. — Поделился я, протягивая руку Эресу, который тут же ответил на рукопожатие. — В любом случае, мы с тобой увидимся через пару дней. Удачи в принятии полномочий, после сестры.
— Благодарю, Экс. Тебе тоже удачи, и ещё раз спасибо за моё освобождение.
— Не нужно… — Махнул я рукой, проходя сквозь окно божественной тропы.
Знакомая в прошлом круглая комната встретила меня ярким светом, пробивающимся сквозь хрусталь свода. Помещение пустовало. Здесь не было ни мебели, ни каких либо других предметов интерьера. Был лишь человек, сидящий в центре пустого светлого зала, уткнувший лицо в колени и держащий голову руками. Почувствовав моё присутствие, мужчина встрепенулся, безошибочно определив направление моего появления.
— Макс, ты пришел выпустить меня отсюда? — Спросил Апостол, вопрошающе глядя мне в глаза.
— Нет, конечно. Тем более ты сам можешь отсюда выбраться. — Пожав плечами, я воспользовался сотворением. Перед Апостолом тут же материализовалось блюдо жаркого и кувшин вина. — Не благодари….
— Ты пришел не для того, чтобы меня выпустить отсюда? — Лицо Апостола вытянулось от удивления и разочарования.
— Ты хотел стать Богом, Андрей… — Начал я говорить спокойным голосом, посмотрев на хрустальный свод зала улыбнувшись. — Не смотря на то, что ты пытался навредить моей жене и сыну, я выполняю данное тебе обещание. Тебя здесь никто не держит, и ты всегда можешь уйти отсюда.
— Это невозможно! Я перепробовал уже всё!
— Пошел тебе на уступки, ускорив становление Богом, а ты даже не можешь покинуть «Галерею страданий».
Скинув одним движением плащ, я сорвал с себя одним движением рубашку, направляясь к удивленному Апостолу, держащему двумя руками глиняный горшок с жарким. Подойдя к бывшему лидеру Островов, я требовательно протянул руку.
— Дай сюда. Подскажу первый и последний раз.
Андрей сначала не понял, что я от него хочу и хотел протянуть мне обратно горшок с едой, но вовремя спохватившись, достал из кармана кисть, которая была единственным предметом в комнате, когда он здесь появился после воскрешения.
— Теперь отойди с центра зала. — Дал я следующее указание, и когда дело было сделано, улегся на пол из белого мрамора, глядя в хрустальный свод. — Смотри….
Из разреза сделанного мной силой сущности на своей ладони показалась кровь, в которую я мокнул кисть. Вытянув руку, я сделал мазок по воздуху, пропуская силу сущности равномерным потоком через «художественный» инструмент. Кровь исчезла с кисти без остатка, а на хрустальном своде появился мазок. Как только это произошло, появился ещё один мазок, только уже на мне. Глубокая рана в форме сделанного мной штриха, будто меня рубанули мечом, пролегла от моей шеи почти до паха. В отличие от той, что я сделал себе на руке из которой специально выдавил кровь, эта практически была сухой, к тому же затянулась сразу, не оставив после себя даже шрама.
— Чтобы стереть, проведёшь чистой кистью с использованием силы по той линии, что я нарисовал. — Произнес я, поднимаясь и надевая новую рубашку, созданную мной через сотворение. — Советую придумать тебе какую-нибудь песенку, которую будешь напевать, чтобы не потерять сознание. Боль от этих ран отличается от той, что ты обычно чувствовал. Ах, да! Рисуй красиво, иначе «Галерея» не примет твою мазню, и ты останешься здесь навсегда.
— Умалишенный садист! — Оскалившись, прошипел Апостол, глядя на меня злыми глазами. — Как это поможет стать мне Богом!?
— Ну, я же как-то им стал? Ты ведь сам просил тебе помочь. Я согласился показать тебя, как стать Богом. Счастливо оставаться, а мне пора к родным….
Сказав это и махнув рукой на прощание, я исчез в окне божественной тропы….
Глава 18
Тартар. Часть I
Оплот Скорби. Особняк Игроков.
— Значит так, тихий и скрытный мужик, либо ты сейчас говоришь в чём дело, либо я через сотворение создам над твоей головой большую бетонную плиту, которая тебя сплющит! Шмяк и всё!
Василиса, размахнувшись, ударила ребром руки, по открытой ладони демонстрируя, как это должно произойти.
— Так обычно шею ломают. — Усмехнувшись, я вновь протянул Ваське ключ от Доминоса. — Бери, пусть пока у тебя побудет.
— И не подумаю, пока не скажешь, куда лыжи навострил.