***
Они медленно брели по узкой улице, и летний ветерок мягко касался их волос и лиц. Элина чувствовала себя очень странно и почему-то очень хорошо, несмотря на ноющие от каблуков ноги, проваленное дело и странную компанию почти врага. Краснопольский шёл рядом, и с ним было удивительно уютно молчать. Когда он не нагличал и не язвил, от него веяло какой-то спокойной уверенностью и надежностью. И улыбка его казалась озорной и мальчишеской.
Московский мажор, блестящий адвокат, смотрящий на окружающих, как на пыль под колесами своей дорогой машины. Тот, которому любая еда была невкусной, если она стоила меньше, чем средняя месячная зарплата в их провинциальном городке – он принес большое ведерко шоколадного мороженого, и они поедали его пластиковыми ложками на скамейке в парке. Безжалостный противник, циничный опытный юрист, тот, который, не глядя, ломает любого оппонента – он зачем-то подошел к ней и стал… утешать? В своем духе, конечно, но какая разница. Ему ведь нечего было с неё взять. А если это было план добить таким изощренным образом противника? Но Элина почему-то в такое не верила, слишком мелкой и подлой была для него подобная игра, Краснопольский бы не стал марать об такое руки. Так что, какою бы не была причина его поведения, это сильно попахивало благородством. Элина шла и думала, что она так и осталась наивной идеалисткой, старшеклассницей-отличницей, зачитывающейся хорошими и такими далекими от жизни книжками. Немного обросла колючками цинизма, застегнулась в свой китель, как в броню. Но в душе сидела всё та же худенькая и бледненькая мечтательница. И она по-детски радовалась, глядя, как Краснопольский уверенно печатает рядом шаг.
Это было опасно – очень опасно, такая радость могла запросто закончиться разбитым сердцем. Элина знала, что лучше всего это сейчас повернуться, сказать несколько вежливых, ничего незначащих слов, поблагодарить и уйти. Но отчего-то продолжала идти и бессовестно наслаждаться прогулкой, тёплым вечером и ароматом летней ночи.
Потом Краснопольский спросил:
- Ну и что тут у вас интересного?
- Тебя интересуют питейные заведения или как? – усмехнулась Элина.
- Конечно, исключительно казино, бордели и подпольные бои без правил, - в тон ей откликнулся Игнат.
- Боюсь, кроме краеведческого музея я тебе ничего предложить не могу, - развела руками Элина.
- Мда, выбор невелик, - притворно горько вздохнул Краснопольский.
- Хочешь, пойдем к реке, она красивая, - уже без иронии предложила Элина.
- Заманишь ты меня в кусты и поминай, как звали, - на Краснопольского похоже нашло шутовское настроение.
Элина рассмеялась:
- Придется тебе тогда откупаться мороженым.
Они свернули к реке. Старая набережная заросла деревьями, и порою их ветки касались макушек и плеч прохожих. Алое солнце медленно тонуло где-то за рекою.
- Теперь переквалифицируете на превышении самообороны? – зачем-то разбил эту красоту Краснопольский, возвращаясь к работе.
- Ты ужасен, - вздохнула Элина. – Я только забыла.
- Извини, не имею привычки долго быть милым, - Игнат вдруг остановился и резко развернулся к ней.
Солнце растворялось за его спиной в золотисто-багровом мареве, поэтому его лицо казалось совсем тёмным и эмоций было не разглядеть. Но в голосе было что-то странное: какие-то непонятные нотки. И Элина невольно вскинула голову – закат бил ей в глаза, но она не имела привычки прятаться.
Так они и стояли: она в золоте последних солнечных лучей, а он предусмотрительно закутавшись в тень.
- И что ты будешь делать дальше? – спросила Элина прямо.
И тут он стремительно наклонился и поцеловал её. Мелькнули вихрем взбудораженные мысли и голова опустела. Жесткие, отчего-то безумно горячие руки Игната стиснули талию. Элина вдруг осознала, что уж приподнялась на цыпочки, повисла на его плечах и также страстно отвечает на поцелуй. Элина никогда не думала, что можно так упиваться, захлебываться поцелуем. Пить дыхание другого человека, пить тепло его рта и растворяться в каждом прикосновении губ. И она со страстным отчаянием пожелала, чтобы эта минута обратилась в вечность.
Глава 10
В какой-то момент им стало не хватить воздуха, и пришлось отстраниться друг от друга. Прежде Элине всегда казалось, что нехватка воздуха при поцелуях – выдумка авторов любовных романов, сама она ничего подобного никогда не испытывала. Но сейчас, нервно проводя языком по саднящим от жестких поцелуев губам, она убедилась в правдивости подобного на собственном опыте. Сердце билось, словно обезумевшее, словно вознамерилось пробить грудную клетку и вырваться на свободу.