Игнат вовсе не выглядел привычно невозмутимым. Его тёмные, раскосые глаза жадно блестели, как у кочевника, узревшего добычу. Он так и не убрал рук и продолжал стискивать её в объятиях, так сильно прижимая к себе, что ей было чуточку больно, но почему-то очень хорошо.
Разбивать эту минуту очень не хотелось, но Элина понимала, что если не она, то момент точно испортит Краснопольский, и сделает это куда менее изящно.
- И что нам теперь делать? – наконец тихо спросила она.
- Ну… - Краснопольский очень выразительно подмигнул и усмехнулся, - мы можем довести дело до логического завершения, госпожа прокурор.
Почему-то это довольно бесцеремонное предложение показалось Элине очень соблазнительным, но она не была уверена, что потянет отношения без обязательств – нет, ни с этим человеком. Слишком уж всё с ним было ярко, жарко, слишком на грани – от соперничества до страсти. Элине совсем не хотелось, чтобы после этого огня от её чувств остался лишь пепел. Серый, горький пепел…
Поэтому она мягко освободилась из его объятий и негромко сказала:
- Я подумаю над вашим предложением, господин адвокат.
Игнат чуть прищурил глаза, гася в них тот странный блеск, и они снова наполнились насмешливым презрением ко всему вокруг.
***
Краснопольский всё-таки сел за руль и уехал в ночь, хотя у него номер в гостинице был оплачен на сутки вперед. Но он не хотел сидеть один в этом номере и думать, думать… Игнат был страшно зол на себя за то, что сорвался. Сам отказ Дашковой не ранил его слишком сильно – он был не мальчиком и отлично понял, что она его хотела. Проблема была в другом: видимо она его хотела не так сильно, как он её – потому что ей хватило самообладания справиться со своим желанием… в отличие от него. И это унижало. Ему хотелось, чтобы она потеряла голову, чтобы наплевала на всё и рухнула с ним в постель, не вспоминая о прошлом и не думая о будущем. Ему, в конце концов, просто хотелось эту женщину – прокурора Элину Дашкову! С расплавившейся от страсти сталью в глазах и припухшими от поцелуев губами. Язвительную, невыносимо принципиальную, упрямую Элину Дашкову. Такую отстраненно холодную… такую чувственную…
Дорога расстилалась под колесами асфальтной серой лентой, освещенной яркими фонарями. Игнат почти ненавидел себя – ему казалось, что он уже достиг того уровня неуязвимости, когда на все смотришь отстраненно и свысока. И вот всё совсем не так! Он по-прежнему всего лишь живой, несовершенный человек, управляемый физиологией и – что куда хуже – эмоциями. Дашкова оказалась сильнее и жёстче – чем бы она не руководствовалась в своем отказе, это что-то перевесило её желание. О каком гребаном принципе она думала?! Она не спит с мужчинами на первом свидании? Она не спит со своими процессуальными оппонентами? Она не спит с классовыми врагами, которые могут позволить себе машину за сумму более трех миллионов? Кто же её разберет!
И Игнат решил, что не будет думать об этом. И вообще что-то он зачастил в этот чёртов провинциальный городок – ему заняться нечем? Приняв это однозначное решение, Краснопольский врубил Раммштайн и минут пятнадцать ехал под тяжелые басы и хриплый голос вокалиста. Потом вдруг резко затормозил: ну уж нет, он так просто не сдастся! Бред какой-то – ему нужна Дашкова, и он её получит!
И плевать какие там тараканы пляшут в её прокурорской голове. Она ему нужна! Ну то есть не то чтобы нужна… просто когда он с ней переспит, то скинет это наваждение. Всё сразу станет привычно и понятно. Обычная женщина, явно бывшая отличница из тех, что бывшими не бывают. Просто с ней интересно. Просто он так давно не чувствовал азарт борьбы. Это просто замена покеру или еще чему. Тилль тяжело и чуть издевательски запел – почти захрипел из колонок про любовь. Игнат раздраженно выдохнул сквозь зубы, кого он обманывает? Азарт? Дело принципа? Просто желание?.. Ха! Он всегда легко лгал, легко и весело. Но только не себе. Для себя у него всегда была припасена правда, какой бы ненавистной и унизительной она не была. И вот теперь он знал, очень хорошо знал: Дашкова – эта белобрысая девчонка с погонами на плечах зацепила его на какой-то особый крючок прямо за душу, зацепила так, что теперь этот крючок с мясом не выдернешь. Нарочно ли или случайно? Но это теперь проблемы Игната.