Элина старательно колдовала над кофе. Его следовало помолоть, причем непременно в ручной кофемолке – электрических Дашкова не признавала, к счастью, Краснопольский – тоже. Ручка удобно ложилась в ладонь, зерна музыкально хрустели.
- Тебе помочь? – Игнат сидел на стуле, вытянув длинные ноги в джинсах.
Собственно говоря, на нем и были надеты только джинсы. Он сидел, скрестив на груди руки – худой, смуглый, жилистый. Элине нравилось, что он был весь как натянутая, крепкая струна – без инстаграмных мышц качка, но жесткий и крепкий, словно плеть.
- Можешь перемолоть зерна, - она протянула ему кофемолку.
Игнат взял, нарочито скользнув пальцами по пальцам Элины, и улыбнулся, лукаво и ласково, словно большой довольный кот.
Она добавила немного специй в турку – теперь надо было ждать, напиток должен был томиться на медленном-медленном огне. Элина хотела сесть на стул, но Игнат притянул её к себе на колени. Где-то за окнами шумела и гудела суматошная Москва, а на кухне было тихо, пахло кофе, и Игнат прижимал её к своей голой горячей груди, жарко целовал в шею и терся носом об ухо – ну точно кот!
Наверное, бы они так не дождались кофе, он бы выкипел, пока они занимались любовью прямо тут, на этой дорогой, безлико-утонченной кухне, в стиле хай-тек. Мебель, если честно, была дико неудобной и вечно холодной, но им бы было плевать. Они бы сплетали влажные руки и вновь, и вновь целовались в зацелованные до боли губы. Но тут зазвонил телефон.
- Твой? – прошипел Игнат, не разжимая объятий.
- Мой. Ну пусти! Правда, это, наверное, что-то срочное…
Элина быстро скользнула губами по его колючему подбородку - было забавно видеть всегда безупречного Краснопольского с утренней щетиной.
Оказалось, что звонила мама:
- Элина, солнце мое, ты же дома? – не размениваясь на долгие разговоры, мама сразу перешла к делу.
- Ну, вообще как бы, нет… - осторожно ответила она, зная, что мама сердцем почует сейчас что-то неладное.
В принципе она не имела ничего против, чтобы всё рассказать, но не хотелось это делать при Игнате. Который хотя и остался на кухне – оттуда изредка доносились хлопки дверцы холодильника и шум воды – но скорее всего слышал большую часть разговора.
Удивительно, но мама не заинтересовалась, где это ходит её блудная дочь, видимо, потому что была озабочена другим, и через пару фраз – Элина тоже этим невольно озаботилась.
- Ну, тогда иди скорее домой, - сказала мама, - а то Наташа уже целый час возле подъезда сидит.
- Кто? – изумилась Элина.
- Наташа. Помнишь, тётю Зину – мою институтскую подругу, что вышла замуж и уехала в Липовку?
- Ну да.
- Наташа - её дочь.
- Прекрасно. А я-то причем?
- У девочки свадьба через месяц, и, сама понимаешь, что платье свадебное в Липовке не купишь. Вот она и приехала в город на несколько дней – попросилась остановиться у тебя, я же не могла отказать.
От такой новости Элина даже села на тумбу для обуви, надеясь, что та выдержит её вес, и возмутилась:
- Мам, ты что?! Мне только гостей незваных не хватало!
Мама вздохнула:
- Ты же знаешь тётю Зину, прет, как танк. Ну и потом, Элина, не так уж это и сложно. Квартира у тебя двухкомнатная – девочка тебе не помешает. Она взрослая и самостоятельная. Да еще чего-нибудь домашнего деревенского из вкусностей в гостинец привезет. Тебе её только приютить и платье помочь выбрать, и всё.
- Ну знаешь… а предупредить заранее нельзя было?
- Я сама только утром узнала – тебе сразу звонить не стала, чтобы не будить – знаю, в выходной ты спишь до обеда. Думаю, что буду дергать. Кстати, а ты где? – наконец задала мама тот самый вопрос.
Впрочем, это было логично. Выходные Элина почти всегда проводила в своем городе, любовью к спонтанным решениям не обладала, а предположить, что за неделю в её жизни окончательно поселится нахальный столичный адвокат Краснопольский, даже сама Элина не могла.