- Пойдем, попьем кофе – тут есть тихое кафе.
Кафешка была крохотной и незаметной, именно поэтому в ней обычно сидели те, кто знал это место. Тёмно-шоколадные стены, приглушенный свет из старомодных хрустальных светильников и тихая музыка с нотками шуршания пластинки из граммофона.
Наверное, Элине удалось бы разговорить Наташу, но раздался негромкий мужской голос:
- Элина! Не ожидал тебя тут встретить.
Она обернулась и узнала своего несостоявшегося кандидата в женихи.
- О, привет, э-м-м… - Дашкова смешалась, неожиданно к своему стыду обнаружив, что забыла имя парня.
Как неловко!
- Наташа, это мой знакомый…
- Лёша, - широко улыбнулся парень.
Улыбка у него была приятная: светлая, искренняя и мягкая, совсем не похожая на хищную, лукавую усмешку Краснопольского. Наташа застенчиво улыбнулась в ответ.
Они просидели, болтая и смеясь, часа два – не меньше. Элина вдруг обнаружила, что не скованные обязанностями навязанных смотрин: и она сама, и Лёша отлично общаются. Наташа же и вовсе повеселела, расцвела и звонко заливалась при каждой шутке Лёши. А он старался, лез из кожи, и вообще, по правде говоря, уделял ей куда больше внимания, чем своей несостоявшейся невесте. Причем Элина отлично понимала, что это не было местью или специальным предпочтением – просто эти двое явно друг другу понравились. И она была бы очень рада за них, если бы не вспомнила… что вообще-то Наташа приехала выбирать себе свадебное платье.
А через два дня Элине позвонила встревоженная мама:
- Ты не хочешь объяснить мне, почему мне тетя Зина весь телефон оборвала с криками: «Твоя дочь расстроила свадьбу моей дочери!»
Глава 14
Наташа рыдала в подушку. Клеопатра тыкалась мордочкой ей под локоть, пытаясь успокоить свою щедрую на вкусности кормилицу. Элина бегала вокруг с успокоительным и салфетками.
- Я не хочу! Не хочу замуж за него! – всхлипывала Наташа. – И ни-ни-ни…когда не хотела!
- Ну тихо-тихо, - приговаривала Элина, подсовывая ей платок.
- Он противный и грубый. Ходит к нам, смотрит так… гадко смотрит. Он мне не нравится. Я его не люблю-у-у-у… - и она снова зашлась в рыданиях.
- Ну а зачем тогда выходить? – осторожно спросила Элина.
У неё вдруг мелькнула мысль про беременность.
Наташа подняла голову – лицо было всё в некрасивых красных пятнах, глаза опухли:
- Так пора уже, чай не девочка – за двадцать ведь.
Элина поперхнулась – видимо она сама, при таком раскладе, в Липовке и вовсе шла как просрочка.
- В двадцать первом веке живем, что ты, Наташа, - вздохнула Дашкова.
- И куда я пойду? – неожиданно сказала та и посмотрела грустными глазами. – Институтов не кончала, только пироги печь и умею.
- Пекарем? – полушутя-полусерьезно предложила Элина.
- Я уже смирилась, а тут Лёша появился, и он такой хороший! Я думала, что такие только в фильмах и бывают.
- Зато маменька у него та еще, - мрачно заметила Элина.
- Ну вот! - снова залилась слезами Наташа.
***
Однако скромный и неинициативный Лёша неожиданно развернул бурную деятельность. Чем только подтвердил мнение Элины, что если человеку действительно что-то нужно, то он приложит все усилия, каким бы инертным не был по характеру. Он умудрился не только познакомить Наташу со своей матерью, но и привлечь на свою сторону и саму Элину, и даже её тетку. Тетя Таня была не в восторге от такого поворота, но испытывала перед подругой неловкость за свою нелюбезную племянницу, поэтому в красках расписывала, какая Наташа (подружка той самой племянницы) замечательная девочка. А ведь, если говорить начистоту, то видела эту Наташу второй раз в своей жизни. Элина тоже старалась, хотя её роль заключалась скорее в том, чтобы своей неуживчивостью и неженственной деловитостью оттенять скромность и хозяйственность Наташи.
Впрочем, саму Элину это ничуть не задевало – ей вполне хватало того, что её женственность устраивает одного человека, а именно Игната Краснопольского. Другие же её не волновали.