Процесс по делу Селиванова неторопливо катился к окончанию, изредка застывая на время отпусков. Лето пахло сладким цветением трав и плавилось жаркими солнечными лучами. Краснопольский с какой-то невероятной скоростью то и дело перемещался между Москвою и городом Элины. Клеопатра обгрызла цветы в палисаднике соседки, за что им всем троим был объявлен строгий выговор: Клеопатре за отсутствие кошачьей совести, Элине, что не смотрит за своей питомицей, а Игнату, что машина у него слишком дорогая для порядочного человека… вот при коммунистах такого безобразия не было!
Видимо в пику тем самым коммунистам Краснопольский всё-таки отвел Элину в какой-то дико дорогой ресторан – дабы восславить власть капитала. Элегантный интерьер и живая музыка Элине понравились, а чересчур, до зубного скрежета, любезные официанты, что явно чувствовали себя элитой, до которой какая-то провинциальная прокурорша никогда не дотянет, и больше пафосная, чем вкусная еда – нет.
Краснопольский это почувствовал и в другой раз привел Элину в атмосферное японское заведение. Там надо было сидеть на полу, устланном татами, но ей всё равно страшно пришелся по душе антураж. И раздвижные двери, и расписанные свитки на стенах, и потрясающие кимоно. А уж еда и вовсе была выше всяких похвал!
Рыба на суши была нежной, большие креветки искусили бы и аскета, а сыр таял во рту. Острая сладость соуса обволакивала язык.
- Ну как? – усмехнулся Игнат.
- Ваня, я ваша навеки, - не удержалась от цитаты Элина.
Еще одно достоинство Краснопольского заключалось в том, что он почему-то всегда легко понимал, к чему отсылка – к книге ли, фильму или мультику, как сейчас. И вот теперь по-кошачьи фыркнул в ответ.
Принесли большие запеченные мидии. Изящно разложенные на блюде и дивно пахнущие.
- Если что, - куда-то в сторону неожиданно сказал Игнат, - в Японии мидии считаются символом двух любящих, неразрывно связанных людей, поскольку створки мидии раскрыть непросто.
- Совершенно верно, - с легким церемонным поклоном подтвердила официантка. На ней было изумительное тёмно-синее кимоно с вышитым серебристым драконом.
- Это так… для общего развития, - как-то торопливо и не к месту добавил Игнат.
Элина мягко улыбнулась:
- Я так и поняла, общее развитие – очень значимая вещь.
***
Элина давно не чувствовала себя так хорошо. За окном сияло солнце, в холодильнике обнаружилась недопитая пачка сливок, так что кофе получился такой, каким должен быть – наполовину молочным. Клеопатра мурчала, растянувшись пушистой горжеткой на коленях. Всё было хорошо. И в глубине души Элина прекрасно знала, в чем дело – дело было в Игнате Краснопольском. В его жарких поцелуях, насмешливых фразочках и лукавых улыбках. В его тихих, страстных выдохах и стремительных, жадных ласках. Даже нелюбимая Москва словно преображалась под его ловкими руками и словами – становилась не шумной, базарной бабой, а модной, деловой красоткой.
Телефон заиграл громко, разбивая сонную утреннюю тишину выходного дня.
- И кому это в воскресенье я понадобилась? – пробормотала Элина, успокаивающе поглаживая Клеопатру, которую страшно раздражали резкие звуки и она нервно дергала острыми ушами.
Это оказалась Неля Барашкина - коллега из отдела судебной экспертизы. Пару раз Элина здорово выручала её, но подругами они отродясь не были, так что звонок в выходной день наводил на нехорошие мысли.
- Элина, доброе утро. Извини, что беспокою, но это очень срочно, - быстро затараторила Неля. – Ты же ведешь дело Селиванова?
- Да, - напряженно откликнулась Дашкова. Начало ей не понравилось.
- У меня тут дежурство, и мне попалось на глаза заключение эксперта по поводу смерти Селивановой А.Н. – твоя же убитая, что с балкона свалилась?
- Да.
- Короче, Элина, это только между нами… но заключение мне не нравится… совсем не нравится, - Неля запиналась и явно пыталась подобрать слова.
- О чем ты? – Дашкову захлестнули нехорошие подозрения.