- Значит ты, Элина, засомневалась в заключении? – спросил Иван Васильевич, мусоля пальцы и перелистывая листы.
Он всегда и всем говорил «ты», невзирая на возраст, пол и должность – Элину это страшно бесило, но сейчас было наплевать.
- Да. Я засомневалась и еще один человек, больший… м-м-м, профессионал в этой сфере, - замялась она.
- Вот как, - хмыкнул Иван Васильевич, но расспрашивать не стал. То ли понимал, что она всё равно не скажет, то ли ему было по барабану.
Ненатуральная пластиковая пальма в углу выглядела невероятно уродливой. Несколько пустых грязных чашек стояло на столе.
- И что вы думаете? Это подлог? – напрямую спросила Элина.
Ей казалось, что даже воздух с трудом проходит сквозь лёгкие, словно стал липким и плотным.
- В точку, - также прямо ответил Иван Васильевич и посмотрел ей в глаза. Его седые брови сошлись у переносицы. - Ищи инициатора.
Она поблагодарила, забрала заключение и вышла. Старый, словно каменный пол, откликался глухим цоканьем, соприкасаясь с её каблуками. Может, это всё-таки был не Краснопольский? Он ведь намного позже вступил в дело? Но тогда кто? По сути, до самого суда рядом с Селивановым не было никого кроме родни – мать? У неё и денег таких нет. Отец? Жил в Москве и включился в дело тоже уже на стадии суда, собственно говоря, он и нанял Краснопольского.
Она должна поговорить с Игнатом. Но что, если это все-таки он, а она раскроет ему свои карты – раскроет, что знает о подлоге, даст время переиграть всё? Она не может так рисковать. Не должна. И дело не только в поиске профессиональной истины, она просто не сможет быть рядом, если всё время будет думать о том, а не слукавил ли он? Ей нужна правда… Любой ценой.
***
В заседании всё было тихо. Краснопольский слегка хмурился – ему явно не нравилось странное поведение Элины. Но он почему-то не спрашивал, в чем дело. И это пугало: на вору и шапка горит? Только взгляд, тёмный и недобрый, быстро скользил по залу суда, словно пытаясь охватить, впитать всё вокруг – проникнуть в бумаги каждого, в мысли каждого, в эмоции каждого.
Элина сидела на своем месте очень прямо и смотрела в папку перед собой. Вот ходатайство о проведении повторной экспертизы, вот аргументы, вот в коридоре сидит сторонний специалист, который может прямо тут, в суде, подвергнуть сомнению предыдущее заключение. А Селиванов вполне себе отправился, видимо недолго его мучила печаль по жене, которой сломали шею – оно и верно, одной женой больше, одной меньше.
Элина стиснула пальцы в кулак, костяшки побелели, ногти больно впились в ладони.
«Ты же не такая, как я? Ты же лучше меня – ты же предпочтешь проиграть, главное, чтобы восторжествовала правда?» - зазвучало в голове. Значит он – нет, он готов выиграть любым способом.
Элина не удержалась и посмотрела на Краснопольского. Он сидел напротив и был мрачен. Его глаза были, как холодное матовое стекло – ничего не разглядеть. Скулы вдруг заострились, а классический нос словно стал хищным. Блестящий, никогда не проигрывающий адвокат Краснопольский, казалось, он не имел ничего общего со страстным любовником Игнатом, что спал с нею в одной постели. Что сидел на кухне, вытянув длинные ноги в старых джинсах, и то и дело ловил её за талию, притягивая к себе на колени. Что шутил и сам заразительно смеялся, рассыпая свое обаяние на всех вокруг. Он знал, что она что-то задумала, и ждал этого. Элине страшно захотелось поговорить с ним начистоту – спросить прямо! Если бы он сделал хотя бы один шаг, маленький шаг.
Краснопольский упрямо сжал губы – они превратились в совсем в тонкую линию. В зал зашел судья. Все встали.
Дашкова заявляла свое ходатайство спокойно и отстраненно – ей казалось, что она слышит свой голос откуда-то издалека. Нахмурился судья, взволнованно зашептались присяжные, встрепенулся в последнее время такой печальный следователь.
- Значит вы подвергаете сомнению компетентность экспертного заключения?
- Да.
Селиванов, бледный и испуганный, бросал просящие взгляды на своего адвоката. Краснопольский встал, прямой и жесткий: