- На каком основании?
Лицо у него было абсолютно бесстрастное, словно у каменного гостя. Исчезла живость, обаяние и неизменная ирония, осталась только готовность сражаться до конца, словно у загнанного в угол хищника.
***
Элина знатно прорыдалась в ванной – плакать в подушку она не любила. Она ненавидела… ненавидела чертова Краснопольского! Зачем он вообще появился в их городе? Зачем оказался в одном процессе с нею? Зачем стал за ней ухаживать? Зачем был такой обаятельной сволочью? Таким харизматичным, сексуальным и даже нежным и заботливым. И таким… абсолютно чужим. Элина вдруг поняла, что совершенно не знает его. В какой семье он рос? Какие у него были друзья? О чем он мечтал и где падал? Он не знала, что по-настоящему важно для него – кроме его побед. О чем он думает, когда кривит губы в неизменной усмешке. Когда он говорит правду, а когда лжет? Его глаза, черные и непроницаемые, выражали лишь то, что он считал нужным показать людям.
На какое-то мгновение она почти поверила… когда они остались вдвоем в зале суда и попали в несколько компрометирующую ситуацию, когда он увез её в Москву к себе, когда показал тот необычный бар и нес какую-то романтическую и почему-то очень приятную чушь о мидиях в японском ресторане.
Если всё это было так, то почему он не подошёл? Не спросил? Он лишь принял вызов на бой и глаза его вдруг стали колючими и неприятными. Может стоило наплевать на всё и рискнуть? Поговорить сначала с ним… Но Элина не могла так рисковать – слишком многое было поставлено на кон. Слишком искусным дипломатом был Краснопольский, он мог бы заговорить её, запутать все следы и она так бы и осталась жить с мыслью – а было ли это правдой?..
Элина размахнулась и в бессилье ударила рукой по полке: зазвенели, посыпались по ванне баночки и тюбики. Что-то разлилось и по комнате поплыл мыльный, цветочный аромат. Она устала. Как же она устала! Опираясь на раковину, Элина медленно подняла голову – в зеркале отразилось бледное лицо с покрасневшими от слез глазами и пятнами нервного румянца на меловых щеках.
- Какое же чучело, - сквозь зубы процедила она и включила воду.
Пусть Краснопольский катится к дьяволу! Там ему самое место.
***
Игнат хотел уехать сразу после заседания – после этого омерзительного, гребаного заседания! Он не понимал, почему Элина вдруг вновь стала ледяной, как раньше… нет, даже еще хуже, чем раньше. Теперь он знал, какая она бывает: страстная, пылкая, нежная и ласковая. Как сияют её холодные серые глаза – и сталь плавится в них. Какая она отзывчивая и горячая. Как смешливая и дерзкая. Но он не желал опускаться до расспросов и уж тем более оправданий – он не хотел плясать под дудки любой её придури. Дашкова не была вздорной барышней, но от количества её принципов тошнило. Она была чудовищно не похожа на тех девушек, с которыми он обычно общался. Иногда Игнату казалось, что она похожа на него самого, но… потом он вновь убеждался, что это совсем не так.
А потом Дашкова выложила свои карты – практически объявила экспертизу подложной. В одночасье дело совершило крутой поворот: речь шла об осознанном, умышленном и хладнокровном убийстве. Александр Селиванов поставил этот спектакль с талантом превосходного драматурга. Игнат машинально отбивался, потому что не мог иначе – не умел проигрывать, даже если на руках была сущая мелочь и ни одного козыря.
А еще Игнат видел прямую фигуру в прокурорском кителе и фанатичные серые глаза чекиста на нежном женском лице. Идиот! Она ему не поверила! Она продала его… нет, ни за деньги, ни за победу… она продала его за истину.
Железная маленькая девочка. Игнат достал из дипломата бутылку, отхлебнул прямо из горла, не почувствовав вкуса дорогого виски, и опустился прямо на пол гостиничного номера.
Глава 16
Элина сидела на диване, изредка хлюпала носом и тискала Клеопатру, обреченно терпящую ласки опечаленной хозяйки. На подлокотнике дивана в лучших традициях мелодрам стояло большое ведро мороженого с ложкой, и Элина периодически из него черпала.
Из открытого окна доносился запах июльского вечера и радостные крики детей бегающих во дворе. «Надо полить цветы», - подумала Элина и медленно слезла с дивана. Но, потыкав пальцем землю в горшках, поняла, что недавно уехавшая домой разбираться с родней и женихом Наташа позаботилась и о цветах. А ты что? А ты давай, радуйся – такой клубок змей вытащила из дела. Присяжные в шоке, теперь Селиванова и весь талант Краснопольского не спасет… Краснопольский – сволочь!