- Что я?
- Ты меня предала, вот! – отрезал он.
- Я?! – Элина даже вскочила с дивана. – А кто устроил подлог?!
- Ну вот… ты свято уверена, что это сделал я. Даже не поговорила, не спросила… а я между прочим тебе почти в любви признался, - очень печально сказал Игнат.
Элина опешила – после его первых слов ей стало слегка стыдно, она и сама до сих пор сомневалась в своем решении ничего не обсуждать с ним, но последняя фраза вообще вымела всё из головы.
- Когда? – тихо спросила она.
- В японском ресторане – мидии, помнишь? – доверительно сообщил Игнат.
- Как это вообще можно понять? Напрямую нельзя было сказать? – выдохнула Элина. – Сам же ходил мрачнее тучи – как к такому подойти? Почему у тебя всё полунамеками, с оговорками, как тебе вообще верить?
Опершись рукою о ковер, он с трудом встал, подошел к ней, рухнул на диван рядом, уткнулся лицом в ладони и тихо сказал:
- Я не умею прямо.
Повисла тишина. Даже за окном вдруг всё стало совсем тихо. Элина неожиданно поняла, что уже наступили сумерки и комнату окутал мягкий полумрак, едва разбавляемый светом фонарей, что пробивался с улицы через шторы. Она рассеянно, почти неосознанно провела пальцами по его коротко-стриженным, густым волосам:
- Я ведь тебя совсем не знаю.
Он приподнялся, подставляясь под ласку:
- И я тебя тоже.
Ветер шуршал в занавесках. А Игнат добавил:
- Между прочим, я из-за тебя так напился… С института так не пил. А тут…
- А я ведро мороженого умяла из-за этого стресса, - тихо призналась Элина и продемонстрировала ему свою улику.
Игнат рассмеялся. А потом положил тяжелую голову ей на плечо, щекоча волосами шею, и промурлыкал:
- Я с тобою в кроватку, ладно?
- О Боже! – почти простонала Элина.
- На диване не останусь! - сообщил Игнат и для надежности вцепился в неё горячими руками, как ребенок в любимую игрушку.
- Спать пошли – завтра будем разбираться.
***
Утром очень мрачный Краснопольский пил крепкий кофе на кухне Элины и молчал. Клеопатра уселась возле своей миски и периодически недовольно мяукала, демонстрируя всем, кто в этом доме вообще-то истинный хозяин.
- Ну и что теперь? – Элина присела на край стола, вертя в руках самодельную лопаточку.
Этой лопаточкой невозможно было ничего мешать, зато у неё были заботливо приклеены глаза-пуговицы и усы домового из какой-то лохматой тесьмы.
- Тёмное дело, - тихо сказал Краснопольский и поморщился, когда кошка вновь пронзительно мяукнула, - барышня, потише можно?
Клеопатра не удостоила его ответом – будут еще тут командовать всякие в мятых штанах.
Допив вторую кружку, Краснопольский из очень хмурого стал просто хмурым, что уже было прогрессом, и решительно заявил:
- Надо разобраться в этом деле.
- Тебе? – удивилась Элина.
- Нам, - отрезал Игнат, - чтобы у тебя не было поводов для всяких весьма неприятных подозрений.
Элина потупилась, но потом чуть громче, чем следовало, заметила:
- Сам же говорил, что принципов не имеешь.
Краснопольский угрюмо посмотрел на неё нездоровым взором, но всё же неохотно сказал:
- Я не всегда действовал законными методами – это правда. Но и у меня своя граница есть.
И, видимо, посчитав на этом тему закрытой, он стащил у Элины с тарелки надкусанный бутерброд и принялся его медленно жевать. Почувствовав на себе её возмущенный взгляд, Игнат рассеянно ответил:
- А что? Ты всё равно его не ешь. Уже полчаса на него смотришь.
Бутерброда ей и впрямь не хотелось, но просто из вредности она сообщила:
- Для человека с похмельем ты слишком прожорливый.
И пододвинув табуретку, села рядом.
- Ты так уверен, что это не Александр Селиванов? – поинтересовалась Элина, когда они позавтракали.
- Практически уверен, - помедлив, ответил Игнат, - но, разумеется, гарантировать этого не могу. В моей практике бывали случаи, когда подзащитные врали виртуозно. И если что, кстати, мы сейчас зашли на зыбкую почву адвокатской тайны, так что сама понимаешь – всё это строго между нами.