- Ты подумал о том же, о чем и я? – наконец, спросила Дашкова.
Игнат поднял голову, на его губах застыла неизменная: то ли обольстительная, то ли снисходительная усмешка, но тёмные глаза смотрели серьезно и внимательно.
Наконец, он кивнул:
- Да. Предположим, что в квартире был кто-то еще, и вряд ли это была Алла.
- Там реально спрятаться? – нахмурилась Элина.
- Насколько я помню, довольно сложно, но в принципе… - Игнат поджал губы. – Я верю Александру Селиванову, что он не знал о подложном заключении, но в то же время… у меня стойкое ощущение, что он чего-то не договаривает – кого-то покрывает.
- Нам надо осмотреть квартиру, - решительно заявила Элина и села рядом с ним.
Игнат притянул её к себе, вытащил заколку из пучка – и светлые пряди свободно рассыпались. Игнат уткнулся носом в волосы и сказал:
- Я попробую достать ключ.
***
Утро однозначно не задалось. Сначала сорвало кран и чуть не затопило кухню. Благо Краснопольский был в квартире и неплохо справился с этой проблемой – к величайшему удивлению Элины, которая пребывала в абсолютной уверенности, что он, конечно, хорош в юриспруденции, дипломатии, выборе ресторанов и постели… но вот для починки крана слишком мажор и белоручка. Тем не менее, Игнат быстро перекрыл воду, нашел в старом ящике инструментов ключ и, скинув рубашку, полез под раковину.
Дашкова бы даже под угрозой пытки щекоткой не призналась бы, что любуется им. Когда, наконец, после довольно долгих манипуляций, сопровождающихся тихой, но нецензурной руганью, Игнат вылез из-под раковины: взъерошенный, широкоплечий, с грязью на щеке и довольным блеском в глазах – Элина облизнула губы и подумала, что у них еще есть целых полчаса, провела ладонью по его голой груди и явно собралась затащить Краснопольского в кровать, но… дверной звонок радостно зачирикал.
- Можно я сверну шею этой чертовой птице?! - прошипел Игнат и, чеканя шаг, отправился умываться.
На пороге стояла Наташа, немного зареванная и с чемоданом в руках, но в целом вполне бодрая:
- Мама сказала, что городской гуляка меня поматросит и бросит, так что она на свадьбу тратиться не собирается, вот приеду с кольцом и мужем – тогда поговорим, - протараторила она и всхлипнула. – А мама Леши заявила, что я не буду у них жить до брака, во грехе…
- Ваши мамашки друг друга стоят, - пробормотала Элина, догадываясь, к чему девчонка клонит.
Вообще-то Дашкова что-то подобное и предполагала, поэтому смиренно вздохнула – мы в ответе за тех, кого приучили – и махнула рукой, мол, заходи, коли так. «Во грехе» – кошмар! И это двадцать первый век. Тогда они с Краснопольским вообще просто гуру разврата – как им еще дверь дегтем не вымазали?
Наташа благодарно улыбнулась и робко сказала:
- А я кулебяку испекла и блинчиков, которые ты любишь – вот привезла.
После этих слов в коридоре вдруг стало тесно: волшебное слово «кулебяка» привлекло сонную Клеопатру и Краснопольского с полотенцем на плечах. Поскольку на Игнате кроме полотенца были только джинсы, Наташа моргнула, и щеки у неё слегка порозовели.
- Так! – сурово сказала Элина. – Мужчина с гаечным ключом и полотенцем – мой! У тебя свой есть, из-за которого, между прочим, свадьба сорвалась. А на этого даже не смотри.
Наташа окончательно залилась краской и поспешно принялась оправдываться – в принципе Элина ей верила и больше шутила, но всё же, поэтому продолжила:
- Кулебяку на кухню. Чемодан в спальню. Кошке много еды не давать. А ты, сантехник-любитель, оденься, тут тебе не немецкое кино для взрослых.
Наташа и Клеопатра быстро убежали из коридора, а Игнат с деланной обидой произнес:
- И это твоя благодарность? Я ведь спас твой дом от потопа.