Элина быстро поцеловала его в губы:
- Не искушай меня.
Но Краснопольский крепко обнял её и не думал отпускать.
- Почему? – выдохнул он куда-то ей в шею, обдав щекотным дыханьем и прижавшись горячими, влажными губами.
- Потому что нам уже пора на работу. А еще в квартире Наташа с чемоданом и кулебякой!
- Ну, хоть пожрем, - задумчиво констатировал Игнат.
И они направились на кухню.
***
После первой встречи с Лизочкой – француженкой задрипанского разлива – Краснопольский пришел домой абсолютно спокойный. Элина же сидела как на иголках, она и представить не могла, что будет так ревновать, хотя ведь это была её идея. Инициаторша, блин! И вот теперь Игнат пил кофе, а Дашкова вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, какое впечатление роковая Лизочка произвела на него.
Наконец, Элина задала прямой вопрос, и получила в ответ равнодушное пожатие плечами. Стоило бы радоваться, но её грызла мысль, что это как-то не в стиле Краснопольского. Он бы начал расписывать прелести девицы и дразнить тем самым её, Элину. А это равнодушие… не показное ли оно?
Но было глупо отматывать всё назад, а еще глупее – устраивать сцену без повода. Поэтому Элина затеяла жарить отбивные – она колотила мясо так, что все жители квартиры посчитали за лучшее удалиться на максимально безопасное от кухни расстояние.
На следующий день Элина еще никогда не была такой свирепой в суде: подсудимые ежились под её взглядом, а практиканты хотели сбежать куда-нибудь очень далеко, где нет прокуратуры в принципе, а главное – прокурора Дашковой. В этот день блистательный Краснопольский вел Лизочку, позабывшую про других мужчин, в ресторан. Конечно, в самый дорогой и пафосный.
А Элина сидела дома и грызла от безысходности сушку, карандаш и даже ногти, рисуя в голове ужасающие картины, где Игнат понимает, что ему совершенно не нужна маленькая прокуроша-ботаничка и бросается в объятия соблазнительной Лизаветы. На второй час воображаемая сексуальность Лизочки достигла максимума, и Элина не выдержала! Решительно натянула старые джинсы, взяла театральный бинокль (увы, военного не было), ключи от машины и направилась к двери.
- Ты куда? – тихо спросила Наташа, которая чувствовала, что происходит что-то странное, но боялась показаться слишком любопытной.
- В засаду, - коротко ответила Элина.
Она быстро доехала до площади по почти пустым улицам, припарковалась в темном уголочке и приготовилась следить. Бинокль бы не самый мощный, но залитая ярким электрическим светом площадка перед рестораном была как на ладони.
Дашкова не успела толком устать и замерзнуть, хотя успела пожалеть, что не курит. Как из двери выплыли совершенно шикарный Краснопольский в умопомрачительно дорогом костюме (вот, а при ней только в джинсах, да еще драных, ходит!) и яркая блондинка (крашенная, разумеется, ууу, стерва!). Они остановились прямо под фонарями – словно на сцене. Краснопольский поцеловал девице руку и что-то сказал, Лизочка рассмеялась. А потом, недвусмысленно намекая, потянулась к нему… Элина задохнулась от бессилия и отчаяния и так прижала к лицу бинокль, что стало больно.
Глава 20
Но Краснопольский неожиданно с виртуозной ловкостью развернулся, вытащил из дипломата сотовый, прижал его к уху и очень озабоченно принялся что-то говорить в трубку. Так что Лизочке ничего не оставалось, как разглядывать огромную клумбу, да улыбаться.
Элина же неожиданно обнаружила, что надо начинать дышать… оказывается, она последние полминуты сидела, затаив дыханье. Оставалось только гадать: во-первых, действительно ли Краснопольскому позвонили или это был обманный ход, во-вторых, не планирует ли он наверстать упущенное лобзание, когда закончит свой телефонный разговор.
О чем бы Игнат там не думал, но потом он что-то сказал своей спутнице – Элина бы дорого заплатила за знание: что он сказал – и ловко посадил Лизочку в подъехавшее такси. Вот тут Дашкова и осознала, что пора возвращаться домой, пока её не засекли, и она нырнула в машину, завела мотор. Стало легче, хотя ненамного. Впрочем… ровно до того момента, как кто-то постучал к ней в полуоткрытое окно. Элина медленно повернула голову и увидела… Краснопольского: