***
Катерина явилась после работы, сияющая и довольная. Она позвала Элину и Наташу в кафе, пропев:
- Барышни, я угощаю!
Лизочка оставила в покое Славку, как и других своих якобы друзей. Недвусмысленно дав понять, что она в этой дыре задерживаться не собирается. И если кто-то и горевал по её обществу, то точно не Слава и уж, конечно, не Катерина.
- Элина, ты гений, - широко улыбнулась Катя и заказала шампанское, - вот это железная уверенность в мужчине! Я бы так не смогла… снимаю шляпу.
- А я не буду, потому что чуть не поседела во время этой эпопеи, - честно признавшись, хмыкнула Дашкова. – Извини, подруга, но это было в первый и последний раз. Краснопольский мне дорог, как память о славных судах…
- Ну да, конечно! - хором рассмеялись Катя и Наташа.
А последняя неожиданно заявила:
- Теперь же, будь элинина воля, она бы Игната наручниками к себе приковала, чтобы наверняка. Знаешь, как мне досталось за один лишь взгляд на его неприкрытый торс?
Вот тебе и скромница Наташа! Дашкова поперхнулась. Верно, что с кем поведешься – эх!
Катя хохотала так, что у неё выступили слезы и потекла тушь. А потом хитро заявила:
- Думаю, там было на что посмотреть?..
Элина махнула на них рукой и фыркнула в бокал с шампанским.
***
На самом деле оставался вопрос: как Краснопольский отвяжется от настырной Лизочки, которая уже раскатала губу на его деньги, крутую машину и столичную квартиру, не говоря уже о превосходном теле? Такие эфемерные вещи, как мозги и уж тем более душа, её, видимо, в мужчинах совершенно не интересовали. Но Элина с неожиданным пофигизмом для себя, неизменной перфекционистки, решила, что с этой проблемой Краснопольский как-нибудь разберется сам – он же мужик. И тот благополучно разобрался. И хотя Элину разбирало любопытство, она поинтересовалась небрежно, вскользь, и получила столь небрежный ответ:
- Иногда полезно быть равнодушной, самодовольной сволочью. От тебя не ждут благородства. Тебя, разумеется, надеются поймать на крючок, но быстро понимают, что отставка окончательная и обжалованию не подлежит.
Они сидели в его московской квартире, сбежав ото всех – оставив Клеопатру на попечение Наташи, а Наташу на попечение её жениха и Катерины. Элине ужасно не нравилась эта квартира: она была холодной, холённой, обставленной очень дорогой и очень неудобной мебелью. Она была какой-то нежилой. Неудивительно, что Краснопольский потихоньку перемещался в её, Элинину, квартиру – далеко не такую большую и дорогую, но уютную. Хотя, честное слово, для одних его галстуков требовалась, по меньшей мере, целая гардеробная! И всё же в этих равнодушных и надменных, как сама столица, комнатах они с Игнатом впервые занимались лю… сексом, то есть… ладно! Кого она обманывает? Любовью.
Ей пора уже признать это и как-то смириться с мыслью, что теперь Игнат Краснопольский – важная часть её жизни. Теперь от его улыбок, смеха, слов зависит её настроение. Сие звучало немного ужасно… но и одновременно очень круто. Элина посмотрела на него и увидела, что Игнат спит.
Он спал прямо в одежде, вытянувшись на неудобном диване. Точнее пытался вытянуться, но в итоге ему пришлось закинуть свои длинные ноги на вычурный кривой подлокотник. Спал, запрокинув голову, потому что подушки не было. Элина медленно провела пальцами, лаская воздух над его лицом. Обрисовывая профиль: прямой нос, жёсткий подбородок, обрисовывая кадык на худой шее и смыкающиеся ключицы. Длинные, тёмные ресницы отбрасывали тень на острые скулы.
Игнат дышал тихо и мерно. Он выглядел очень мирным и домашним. Элина хотела ощутить под пальцами тепло его кожи, прикоснуться к нему, но побоялась разбудить – он был очень замотанный в последние дни. Он так боялся проиграть, что шел, летел вперед, словно одержимый.
Элина встала – спать не хотелось. Она досталась из сумки планшет Селиванова, что передал им сегодня мастер, и включила. Планшет вис и грузился неохотно, но потом треснувший экран всё же вспыхнул, и Дашкова принялась изучать папки.
Тихо тикали настенные часы. В углу стояла на редкость уродливая ваза с сухими цветами, и Элина подумала, что будь её воля, это «сокровище», сколько бы оно не стоило, отправилось бы на помойку сейчас же. В папках не было ничего интересного – какие-то фотографии, в основном виды из отпуска, пара фильмов и пара музыкальных альбомов. Элина встала, пошла на кухню, заварила себе чай. Потом вернулась и обнаружила, что Игнат трогательно свернулся клубочком… ну скорее довольно мощным клубком, учитывая его рост. Она улыбнулась и укрыла его пледом.