Переделывать себя было уже поздновато, да не очень-то и хотелось. А Игнат… ну что же – он сам сказал: «Если бы я хотел, завел бы эту модель. Можно и ни одну – моих денег хватило бы. Но я почему-то бегаю за маленькой тоненькой прокуроршей – невыносимо принципиальной…»
И Элине до ужаса хотелось верить, что это правда.
Но в день рождения мрачные мысли накатили вновь. Такой уж это день – или радость, или грусть. Это только, когда тебе пять – торта, куклы и книжки достаточно для счастья. А потом вдруг неожиданно вместо торта нужны победы, а вместо кукол – настоящие люди…
Ничего не подозревающая Наташа застенчиво сообщила, что Леша пригласил её за город на турбазу на все выходные, и укатила совершенно счастливая. Элина только рассеянно помахала ей вслед. Катерина поздравила по телефону и грустно сказала, что её вызвали на работу. Одна только мама честно выполнила свой долг: пришла в гости и принесла большой свежеиспеченный торт и подарки. Элина расцеловала её, а потом невесело усмехнулась:
- Не зря есть мем: убрал дату рождения в контакте – поздравила только мама.
Вот она истина этого мира, полного бесконечных и совершенно непрочных связей между полузнакомыми людьми. А может Элина была виновата сама? Она и прежде была тем еще интровертом-трудоголиком, а теперь и вовсе: со своей прокуратурой, расследованием и Краснопольским обо всё забыла.
Мама ободряюще улыбнулась и отрезала ей торт:
- Жуй давай. И в кино поедем.
Быстроглазая, круглолицая, с волосами, выкрашенными в очередной пожарно-рыжий цвет – мама сидела с видом капитана, который полон решимости вытащить даже уже почти утонувший корабль.
И тут раздался звонок в дверь.
- Ты кого-то ждешь? – с интересом спросила мама.
- Да вроде нет, - растерянно ответила Элина, старательно отгоняя мысль об одном человеке, которая была уж слишком восторженной и оптимистичной, чтобы быть правдой.
В дверь зазвонили снова – уже более долго и нетерпеливо.
- А вот это уже интригует, - и мама бросила любопытный взгляд в коридор, и, не выдержав, ехидно поинтересовалась у Элины, - ты пойдешь открывать или нет? Это всё-таки твой дом.
Дашкова быстро подошла к двери – да что она себе навыдумывала?! – может, это вообще какие-нибудь торговцы «очень нужной» дребенью или странные проповедники странных сект, и досужая соседка, или…
- Открывай, сова, медведь пришёл, - донесся из-за двери громкий, такой знакомый голос с легкой хрипотцой.
Элина щёлкнула замком, дверь открылась.
Сначала в квартиру вплыл огромный букет… нет, букетище! Светлые розы с насыщенной коралловой каймой – словно закат растекался по лепесткам. Розы перемежались лиловыми орхидеями, создавая нечто прекрасное и почему-то вкусное. Когда букет оказался у Элины в руках, она вдруг ощутила, что он тяжелый – никогда прежде не думала, что букет может быть тяжелым. Может, потому что цветы были собраны так плотно, что их невозможно было пересчитать на первый взгляд.
Из-за букета появился Краснопольский, вид у него был как у нахального мальчишки, чья шалость удалась – лукавый и довольный одновременно.
- С днем рождения, княжна! – и вдруг озорно щелкнул каблуками и элегантно поклонился, словно настоящий царский офицер.
На секунду Элине почудилось, что коридор старой квартирки превратился в бальную залу, где-то вдалеке зазвучала скрипка и свечи заплакали густыми восковыми слезами. Потом наваждение прошло, но радостное, теплое чувство осталось – свернулось клубочком в груди. Элина протянула Игнату руку:
- Спасибо.
И он вдруг прижался губами к её ладони.
Пройдя на кухню, молодые люди вдруг увидели маму Элины, которая в тактичном молчании пила чай и очень старательно смотрела в окно.
- Э-м-м… - растеряла свое красноречие прокурор Дашкова. – Это вот Игнат Краснопольский… я, м-м-м, тебе про него немного рассказывала. А это моя мама – Вера Николаевна.
- Очень приятно, - хором сказали мама и Краснопольский.
После недолгого, но выразительного молчания. Элина принялась ставить букет в вазу, открыла кран – зашумела вода.