- Как погода в Москве? – учтиво поинтересовалась мама, сдерживая смешливую улыбку. – У вас жара тоже уже спала?
- О да, - в тон ответил ей Краснопольский, усаживаясь на табурет. – Чувствуется, знаете ли, осень.
Потом все не выдержали и рассмеялись.
- Ладно, - сказала, наконец, Вера Николаевна, - думаю, вы тут не заскучаете, а я, пожалуй, пойду домой.
Элина и Игнат принялись вежливо её уговаривать, но Вера Николаевна покачала головой:
- Лучше, если захотите, приезжайте к нам в гости, Игнат, как-нибудь. Я блинчиков напеку. А сейчас мне надо идти, - и она поднялась со стула.
Игнат встал тоже.
Когда они остались одни, Игнат подошел и жадно поцеловал Элину в губы. Она закинула руки ему на шею, вдруг особенно ярко ощущая чистое счастье. Но потом Краснопольский с трудом отстранился и сказал:
- А теперь подарки.
- Вот как? – Элина вскинула брови.
- Именно так, - невозмутимо отозвался Краснопольский. – Надеюсь, сегодняшний вечер у тебя свободен, потому что…
И он протянул ей конверт с билетами.
Элина открыла и внезапно взвизгнула, как двенадцатилетняя девчонка:
- Это билеты в Большой театр?!
- Именно, - Игнат улыбнулся. – Причем одна из лучших лож.
Элина рассмеялась:
- Спасибо, солнце!
И повисла у него на плечах, болтая ногами. Расцеловала в острые скулы и уже хотела бежать, собираться. Но Игнат её не отпустил:
- Подожди. Это не всё.
- А что? – Элина вдруг напряглась.
Краснопольский поджал губы, но потом достал сдержанную коробочку тёмного бархата:
- Вот.
Элина медленно открыла – на глубоко-синей подкладке лежало ожерелье. Камни сдержано сияли, словно говоря: «Нам нет смысла выглядеть слишком шикарно, это вульгарный удел бижутерии, истинная красота в элегантности и холодном блеске».
Элина поперхнулась и медленно села в кресло:
- Это же ведь не настоящие бриллианты?
- Ну… - Игнат задумчиво посмотрел на потолок, - если я скажу «нет», ты мне поверишь?
Элина покачала головой – она слишком хорошо знала Краснопольского.
- Это слишком, - тихо сказала она, - слишком дорого, я не могу взять такой подарок.
- Ты же понимаешь, что я не на последние деньги его купил? – иронично спросил Краснопольский.
- Букет и билеты тоже недешевые, - продолжала Элина, - но как раз именно потому что я знаю твои доходы, я понимаю, что для тебя купить их так же просто, как мне – туфли за пару тысяч. Но такое украшение – это совсем иное…
Ей было даже страшно держать ожерелье в руках – она слишком ценила красоту, чтобы не видеть, как оно прекрасно. И всё же…
- Какая же ты упрямая! – вдруг с отчаянием выкрикнул Игнат. – В жизни не встречал такой упертой женщины! В жизни не встречал женщины, которая не радуется драгоценностям, а произносит мне отповедь, - и он принялся мерить широкими, злыми шагам её комнату. А поскольку комната была маленькая, а шаги у Краснопольского широкие, то попросту он нарезал бесконечные круги.
Элина и Клеопатра невольно крутили головами, следя за ним.
- Ну почему… почему ты такая упрямая? – наконец, подошел Игнат к ней и навис над нею, упираясь руками в подлокотники кресла. - Это ведь не попытка тебя соблазнить, и уж, конечно, не плата за секс. Это просто подарок на день рождения!
- Потому что я не могу отплатить тебе тем же – купить такой же подарок, - откликнулась Элина, глядя в его черные, мрачные глаза.
Он усмехнулся:
- Не думаю, чтобы я стал носить ожерелье, даже если бы ты мне его подарила.
Элина невольно фыркнула в ответ на его улыбку. Ей страшно хотелось его поцеловать, но она почему-то застыла на месте и только смотрела на него.
Отросшие волосы падали на смуглое лицо, зрачки были широкими и совершенно слились с темной радужкой. Игнат склонялся так низко, словно хотел клюнуть её своим носом.
- Упрямая, какая же ты невыносимая, - прошептал Краснопольским свистящим змеиным шепотом, - я может с самого детства мечтал, что когда-нибудь стану крутым, очень крутым… нагну весь мир и буду дарить любимой женщине драгоценности. А ты разбиваешь детскую мечту и тебе не стыдно?