Элина в нелепой растянутой толстовке, уютно устроилась на стуле, прижав коленки к груди, и, размахивая бубликом, рассуждала:
- Старший Селиванов точно тут замешан. Тебе ничего странным не показалось, когда вы с ним общались? Ты же его знаешь. Почему он тебя вообще так поздно нанял в качестве защитника своего сына?
- Многое было странным, - покачал головой Игнат, - проблема заключается в том, что когда столько лет работаешь адвокатом и общаешься с людьми – ты учишься спокойно воспринимать любые странности. Не интересовался сыном – обычное дело. Спохватились по поводу защитника уже накануне судебного заседания – сплошь и рядом. Клиент врет, умалчивает, изворачивается и представляет себя в выгодном свете – почти всегда. Дело в том, что Юрия я знаю, как человека очень разумного – он бы не стал щелкать клювом. Неужели он не знал, что с сыном на протяжении нескольких месяцев? Тем более, если переписал на него часть имущества… если, конечно, верить Рожкиной.
- Вот это имущество меня и смущает, - нахмурилась Элина, - почему Александр про это не говорил?
- Считал, что это не существенно? Поэтому и просто упомянул, про некую помощь отцу.
- Или сознательно скрывал?
- Или скрывал, это же тоже могло быть мотивом – имущество-то у супругов общее, - кивнул Игнат. - Но если моя свидетельница Анфиса Владимировна не врет, то у Александра просто не было времени спуститься вниз и добить жену – Анфиса общалась с ним в квартире, а буквально через пару минут прохожие увидели тело Селивановой под деревом и вызвали скорую.
- А если он не добил жену на улице, а ударил её на балконе, а потом уже тело сбросил вниз – тогда успевает.
- Но не успевает выкинуть тот деревянный дрын. Кстати, экспертиза доказала, что били именно им.
- Мог выкинуть после, - азартно откликнулась Элина.
- Его сразу забрали в изолятор, а тащить орудие вниз на помойку, когда там толпа соседей и врачей слишком рискованно – это не перочинный ножик – такую дубину попробуй спрячь, - улыбнулся Игнат.
Он подумал, как это странно, как нелепо и как прекрасно – вот так уютно сидеть на крошечной кухне размером с носовой платок, пить травяной чай, брать еду руками, макать креветки в соус и перебрасываться версиями, словно играя в юридический теннис. Игнат никогда не верил, что такое бывает. Что ему будет так хорошо… Что он почувствует вдруг себя дома.
Элина бросила на него умильный просящий взгляд котенка и утащила последнюю большую креветку. Вымазала пальцы в соусе, поискала салфетку, потом воровато поднесла руку ко рту, но Игнат перехватил её ладонь и слизал кисло-сладкий соус с тонких девичьих пальцев. И улыбнулся:
- Вкусно.
***
Наступил день свадьбы Наташи. Вера Николаевна и Катерина взяли на себя большую часть хлопот, за что Элина была им признательна. Потому что хоть и полагала, что организация свадьбы – это дело семей молодых, а в противном случае можно и вовсе обойтись без шумных гулянок, но понимала, что тетя Зина и маменька Леши будут только капать молодым на нервы, а вот помощи от них особой не дождёшься. Не зря Элина всегда без особого восторга относилась к свадьбам: дорого, хлопотно, муторно и вообще непонятно кому это нужно.
Но глядя на счастливую Наташу с густой косою под длинной фатой и нежным, серебристым венчиком в темных волосах, думала, что, возможно, это всё не зря. Хотя Элина, к сожалению или к счастью, из-за работы не участвовала в приготовлениях, однако в день свадьбы приехала к Наташе рано утром вместе с Катериной – они были подружками невесты.
«Ну, какая из меня подружка? - думала Элина, расставляя цветы на столе. – Я совершенно не умею хихикать и говорить всякие милые глупости, то ли дело Катя – та везде в своей тарелке».
Катерина в изумрудном платье под цвет глаз и впрямь хохотала и болтала за троих. Поправляла Наташе прическу и кружевной корсет, следила, чтобы нежная молочная юбка не измялась. А Элина всё перебирала и перебирала в голове допросы, диктофонные записи, судебные заседания, показания, старые и новые экспертизы и думала, думала… и вдруг…
- Ну да, всё сходится, – прошептала она. – Конечно!