Мужчина только развёл руками.
В нишах возле кроватей обнаружились сменные баллоны к маскам, позволяющим землянам свободно перемещаться по остальному кораблю, заполненному оэйской атмосферой. Друзья как раз успели на всякий случай подсоединить их, когда вернулся Седьмой.
— Разрешение получено, — сообщил инопланетянин. — Пришлось постараться. Но я смог доказать, что тщательная забота о передаваемых индивидах — часть вашей Истины. И в какой-то мере даже не солгал.
Они здесь, на станции, действительно рассчитывают получить с Земли абсолютно беспомощных людей. Потенциально сильных, но пострадавших в несчастных случаях или от болезней, которые вы еще не можете вылечить. В общем — находящихся на грани смерти.
— Зачем им такие?
— Наше с вами предположение оказалось верно. Применяемая здесь технология позволяет восстановить организм, с некоторыми модификациями, и сделать из этих индивидов боевые единицы: с полноценным сознанием, но без памяти.
— Тогда зачем им задохлики? Не проще похитить полноценных, сразу работоспособных землян? — удивился Аструс.
— Неэтично, — Седьмой задумчиво поводил головой справа налево. — Очень тонкий момент. Люди — наши равноправные партнеры. Мы не можем принудить вас к сотрудничеству. А тут, получается, как бы уже списанные единицы. Те, кого ваша медицина всё равно не в состоянии вернуть к полноценной жизни.
— Странные у вас понятия об этике, — пробурчал Аструс.
— У вас тоже, — не остался в долгу оэйец. — Вы, оказывается, говорите много неправды. И никого это даже не беспокоит!
— Он рассказал что-то о сути технологии? — поспешила вернуться к главной теме Ксана. Ей не терпелось познакомиться с уникальными медицинскими достижениями чужих. — Вытащить человека с того света — очень непростая задача.
— Не вдавался в подробности. Сказал, что мы можем пообщаться с учёными. Просил меня убедить вас возобновить сделку в изначальном ключе, без дополнительных условий.
— Ну, пойдем тогда. Нас кто-то проводит?
— Нет, зачем? Я запомнил объяснения.
Станция оказалась действительно гигантской. После очередных сорока минут пешей прогулки по коридорам и переходам, Дип не выдержал:
— Седьмой, мы случайно не заблудились?
— Нет. Не переживай, мы прошли уже больше половины пути.
— Половины? Чёрт! Объясни, пожалуйста, почему вы не используете какие-нибудь системы для ускорения перемещений? Вот как наши лифты, например.
— А зачем? Ведь можно дойти.
— Но это же долго! А если вдруг что-то срочное? У вас на планете же, вроде, существует какой-то транспорт?
— Если возникает необходимость срочного перемещения, всегда можно воспользоваться направленным лучом. В остальных случаях пешие переходы оптимальны. Я не понимаю, отчего вы так возмущены. Что касается второго вопроса — ты прав, у нас присутствует прогулочный транспорт. Для особых случаев и для членов Совета, когда те хотят показаться народу.
— А особый случай — это что, например? — влезла Ксана. — Свадебные ритуалы?
— Нет, нет, — движение головы оэйца дало людям понять, что тот «улыбается». — Такие вещи не выносят на всеобщее обозрение. Мы ведь не живём парами, как вы себе это представляете. Нет. Особый случай — это, например, интервал перерыва в работе, когда принимал участие в выполнении очень сложной задачи и хорошо справился. Тогда принято брать прогулочный транспорт и медленно перемещаться по городу, чтобы все видели хороший пример и радовались.
— И что, никто не делает этого просто так? Ну, скажем, необоснованно?
— Конечно нет! — инопланетянин затряс головой. — Как можно? Это ведь очень почётно! Нельзя приписывать себе незаслуженный почёт.
— Да-а, — протянул Дип. — Не тебе бы учиться у нас вранью, а нашей расе у твоей — ответственному подходу к делам.
Аструс фыркнул. Ксана задумчиво кивнула.
Спустя еще некоторое время вся компания добралась до лаборатории. Если на пути следования персонал станции встречался им лишь пару-тройку раз, то здесь работа, можно сказать, кипела. По оэйским меркам, конечно.
Двое инопланетян возились около трёхметрового стеклянного бака, заполненного мутноватой жидкостью. Проверяли какие-то трубки и тихо переговаривались. В дальнем углу просторного помещения еще пятеро вертели на горизонтальном экране-столике сложный чертёж.
В отличие от остальных участков корабля, здесь всё было подсвечено синим, а непривычная глубина красок одновременно радовала взгляд и заставляла болезненно щуриться.